КАЗАХСКОЕ ХАНСТВО В XV-XVII ВВ Экономика и культура (продолжение)

В степных районах господствовала общинная форма землепользования. Право пользования пастбищами принадлежало всем членам кочевого рода или общины, при этом родоплеменная организация общества скрывала фактически неравное отношение родоплемен-ной знати и рядовых кочевников к земле, к пастбищу. Знать имела право распоряжаться кочевьями, использовать для своих отар и табунов, для скота своих приближенных лучшие из пастбищ, лучшие места для охоты.
Скот находился в частной и семейной собственности. Им владела и высшая аристократия, и вожди племен и родов, и рядовые члены рода. Скот был главным мерилом богатства кочевников, их имущественного положения.
Вполне естественно, что, обладая огромными стадами, исчислявшимися, по сведениям Ибн Рузбихана и Мухаммада Хайдара26, в несколько десятков и даже сотен тысяч голов, правящая аристократия присваивала себе право фактического распоряжения пастбищами. В неравном отношении к земле находились и племена и роды в целом. Среди них различались более многочисленные, привилегированные, были и мелкие, бедные, незначительные. Лучшие пастбища и территории для зимовок издавна были заняты более могущественными родами и племенами. В целом вся территория ханства считалась принадлежащей правящемуроду Чингизидов. Верховным распо
рядителем земель был хан, разделявший их между султанами или подтверждавший их право на землю (юрт) для улуса. «В каждом известном улусе,— писал Ибн Рузбихан Исфахани,— есть |свой] полновластный султан из потомков Чингис-хана, который со своим народом пребывает в какой-либо местности, старинном юрте. [Султаны] сидят там до сих пор еще со времени Ючи-хана (Джучи-хана) и Шибан-хана и пользуются пастбищами. Точно так же они располагаются и занимают места по ясе | Чингис-хана]27. Следовательно, не только в представлении масс кочевого населения земля, по которой они передвигались со своим скотом, находилась в собственности правящей династии, но и на самом деле это ее право было узаконено юридически, подтверждено традицией, обычаем. Другое дело, что право это той или иной ветви Чингизидов, как об этом говорилось выше, надо было отвоевывать в упорной борьбе. Специфические формы присвоения земель в кочевых районах в XV—XVII вв. продолжали традиции, сложившиеся издавна; их сохранение и закрепление было выгодно для правящей верхушки.
В южных районах Казахстана сложились устойчивые формы феодального условного землевладения и земельной собственности. Отсюда, из зоны присырдарьинских городов, шел процесс феодализации казахского общества, здесь кочевники втягивались в более сложные общественные отношения. Источники называют такие формы землевладения и собственности, как сойургал,икта, мильк, вакф и др. Город и его земледельческая округа были подчинены власти удельного правителя — владельца сойургала, т. е. пожалования на условиях военной или гражданской службы. Так было при Тимуридах, Шайба-нидах. С вхождением территории Южного Казахстана в состав Казах-ского ханства, как раньше в состав Ак-Орды, ханства Абулхайра, присырдарьинские города с их земледельческой округой раздавались во владение ближайшим родственникам хана, представителям кочевой знати.
В борьбе за власть у ханов постоянно возникала необходимость поддержки близкой к ним военной аристократии, вождей кочевых племен за счет земельных пожалований. Им не только предоставлялись пастбищные территории в степи, но и передавались в уделы целые города или крупные участки обрабатываемой земли с оросительными каналами, вместе с сидящими на этой земле крестьянами (райатами). Кочевая знать тяготела к городам, политически и экономически эксплуатируя их. Получая от хана тарханные права, владелец пожалования собирал в свою пользу налоги с земледельцев, ремесленников, торговцев. Сойургал был распространенной формой господства кочевой знати над оседло-земледельческим населением.
Большую роль в сырдарьинских городах и оазисах играло мусульманское духовенство — шайх уль-ислам,садры, казии, шайхи, муллы, мутавалли и другие, оказывавшие правителям всяческую поддержку и получавшие от них большие привилегии, пожалования земель, водных источников, оросительных сооружений в вакф вместе с налоговым иммунитетом. Мусульманское духовенство, как и часть светских лиц, владело также значительными земельными участками обрабатываемых и пастбищных земель на правах частной собственности (мильк). Экономическое могущество духовной знати было основой се политической силы и идеологического влияния на массы, содействовало распространению мусульманской религии в степных районах.
В основе деления казахского общества на сословие-классовые группы лежало не столько имущественное положение, сколько социальное происхождение. К высшему аристократическому сословию— ак-суйек (белая кость) относились Чингизиды: ханы, султаны, огланы или торе, а также ходжи. Чингизиды не принадлежали ни к каким казахским родам и племенам, они составляли правящую группу общества. «Каждый род великих и именитых людей из потомков Чингисхана называют султанами, а того, кто знатнее их всех, именуют ханом, то есть самым великим из государей и правителем их, которому они оказывают покорность»^. Каждый султан мог претендовать на ханский титул, на улус— определенное число родов и племен. В своих улусах султанам принадлежала вся полнота власти, административной и судебной, они освобождались от несения повинностей в пользу хана.
Все остальное население ханства относилось к низшему сословию — кара-суйск (черная кость), независимо от имущественного положе-ния. В это сословие входили предводители родов и племен — бии (от старого тюркского термина бек, равного по значению монгольскому нойон и арабскому эмир). В источниках среди представителей казахской военно-кочевой знати упоминаются эмиры и беки разных рангов: минбеги, мирхазаре — «тысячник», йузбеги — «сотник» и др. Позднее термин бий также означал лицо, выполнявшее судебные функции, обладавшее юридическими знаниями.
Термин «бай» применялся, по Ибн Рузбихану, ко всякому лицу, обладавшему богатством, будь оно происхождением из султанов, или родоплеменной знати (биев), или из рядовых членов племени. Постепенно баи стали составлять особую социальную категорию казахского общества, наиболее многочисленный слой класса феодалов.
Рядовые кочевники-скотоводы (шаруа), земледельцы —жатаки и простые горожане, мелкие торговцы и ремесленники, сельские жители оазисов, составлявшие единое податное сословие (райаты), были обязаны платить многочисленные налоги и поборы: зякет, согум, сыбага, бийлык — со скотоводов; ушр, тагар, бадж и харадж — с земледельцев и ремесленников, исполнять повинности и отработки:
саун — отдача скота на выпас рядовым кочевникам, а также коналга, джамалга, мардикар и др.
Исключительно тяжелой была воинская повинность. В сущности, каждый рядовой кочевник считался воином и в любое время был обязан явиться «конно и оружно» к султану или ханудля выступления в поход или отражения набега неприятеля. Воинская доблесть считалась высшим достоинством кочевника. Выходцы из рядовых воинов, прославившиеся своими ратными подвигами, могли продвинуться вверх по социальной лестнице и занять свое место в сословии баты-ров. Последние играли важную роль в социальной иерархии казахского общества. Значительная их часть своим происхождением и имущественным положением относилась к состоятельной военно-кочевой знати. Надо отметить, что рядовые кочевники, хотя и выполняли указанные выше обязанности и повинности в пользу своих правите
лей, тем не менее формально были свободными, независимыми, хотя и небогатыми членами своего рода и племени.
На политико-административном устройстве Казахского ханства сказывалась специфика патриархально-феодальных отношений. Оно не сложилось в централизованное государство. Ханство состояло из нескольких крупных административных единиц — улусов во главе с султанами-чингизидами из ханского рода. Территория улуса называлась юртом. По Ибн Рузбихану Исфахани, в начале XVI в. таких крупных улусов насчитывалось около десятка. Каждый улус состоял примерно из десятка тысяч семей. Несколько семей составляли колено (фирке). Определенное количество колен составляло род или племя (таифе). Хан, стоявший во главе государства, совмещал в своем лице гражданскую, административную и военную власть, осуществляя при этом верховные полномочия. В улусах и племенах эти же функции выполняли султаны и бии. К городской верхушке относились чиновники местной администрации — вазиры, вакили, хакимы, даруга, мустауфи, назначавшиеся ханами и удельными правителями. Служащие более низкого ранга занимались сбором налогов, надзором за ирригационной системой, несли городскую полицейскую службу и т. д.
В целом развитый административный аппарат в Казахском ханстве не сложился. При хане был совет из улусных султанов и вождей кочевых племен. Ежегодно они собирались на курултай для решения общих вопросов жизни ханства, особенно военных, дипломатических, решения территориальных споров и т. п. Система государственного управления была основана на обычном праве (адат). Наряду с адатом действовали нормы мусульманского права. Нормы обычного права были кодифицированы и дополнены в конце XVII в. при хане Тауке в виде единого свода под названием «Жеты-Жаргы» (Семь установлении). Этот свод законов содержит нормы административного, уголовного, гражданского права, положение о налогах, религиозных воззрениях и т. д. Определялся порядок управления ханством, узаконивались различные сборы в пользу хана и биев, устанавливались наказания за совершенные преступления. В целом нормы обычного права были приспособлены для защиты собственности, охраны привилегий казахской знати. В составлении Жеты-Жаргы участвовали представители всех казахских жузов29.
Традиционные род оплеменные институты кочевого общества яви-лись готовой формой организации власти господствовавшего класса и административного управления, так же, как древние формы отношений между родовой массой и старейшинами, которые выражались в приношениях и общих работах, превратились в феодальные по существу формы эксплуатации — упомянутый выше продуктовый налог и трудовая повинность. Оценка уровня развития социально-экономических отношений, на котором находилось казахское общество в позднее средневековье, как патриархально-феодальных отношений (в рамках феодальной формации), а сложившейся казахской государственности — как феодальной, при всей упомянутой выше специфике, расходится с оценкой ряда исследователей, считающих, что кочевое общество в своем развитии может подойти только к уровню раннеклассового общества, а государственность может быть достигнута кочевниками только при завоевании ими земледельческих и городских обществ. Более того, высказана гипотеза о существовании кочевого (номадного) способа производства, при этом номады — кочевые и полукочевые скотоводы —достигают в своем социально-экономическом развитии только прсдклассового уровня3". Историческая реальность, в частности казахского этноса, состоит, однако, в том, что, во-первых, казахи-кочевники и полукочевники знали не только имущественную, но и сословие-классовую дифференциацию, а, во-вторых, казахи, как и протоказахские племена и народы, занимались не только чисто кочевым скотоводством, но знали и оседлое и полуоседлое земледелие, и городскую культуру, а районы Южного Казахстана—районы земледельческой и городской культуры с довольно развитыми классовыми (феодальными) отношениями — были этнической территорией казахского народа.
В XV—XVII вв. развивалась самобытная культура казахского народа. Закрепились основные особенности материальной и духовной культуры казахов — в типах жилья, его убранстве и утвари, в одежде и пище, в обрядах и обычаях, в художественных промыслах и устном народном творчестве. В них органически были восприняты культурные ценности предшествующих племен и народностей, обитавших на территории Казахстана.
Архитектурные комплексы Сыгнака и Саурана, Ясы и Отрара, мавзолеи Джаныбека, Касыма в Сарайчике; Казангапа в районе Улутау, мазары на Мангышлаке, в низовьях Сырдарьи и в предгорьях Каратау отличались своеобразием, строгостью и выразительностью архитектурных форм.
Изделия домашних промыслов и прикладного искусства — тонко орнаментированные предметы конского снаряжения, юрты, искусно выделанные предметы их убранства, предметы домашнего обихода (ковры, кошмы, вышивки, циновки, посуда), нарядная женская одежда и украшения — все это свидетельствует о высоком уровне своеобразной материальной культуры народа.
Широко развивалось в XV—XVII вв. устное поэтическое творчество казахов. Из поколения в поколение передавались произведения героического эпоса «Кобланды-батыр», «Ер-Таргын» «Камбар-ба-тыр» и др., социально-бытовые поэмы «Козы-Корпеш и Баян Сулу», «Кыз-Жибек» и др., слагались обрядовые песни и сказки. Предания сохранили имена представителей казахской устной поэзии: Шалки-из-жырау (XV в), Доспамбет-жырау (XVI в.), Жиембет (XVII в.). В песнях, поэмах, эпических сказаниях прославлялись самоотверженность и подвиги батыров в защите родины, рассказывалось о жизни и быте народа. Талантливые музыканты создавали инструментальные произведения (кюи) на эпические, исторические, сказочные и бытовые темы. В XVI—XVII вв. письменная литература на казахском языке была распространена в виде книг религиозного и историко-легендарного содержания, создавались исторические сочинения и генеалогии (шежре). Наиболее важным памятником казахской исторической литературы XVII в. является сочинение Кадыргали Джала-ири «Джами ат-таварих».
Ислам в этот период глубоко укоренился в городах Южного Казахстана, в том числе среди казахов, живущих в этом регионе. Правящая казахская элита в полном объеме исповедовала ислам и стремилась распространить его среди своих подданных. Однако в низах догмы ислама не получили широкого распространения, большинство народа придерживалось доисламских верований, основанных на культе тенгри, поклонении солнцу, предкам, духу земли и духу воды, огню. Наряду с языческими обрядами все большее распространение получали и мусульманские обряды.

Powered by Drupal - Design by artinet