Чем же вознамерился заниматься Даль?

«1. Собирать по пути все названия местных урочищ, расспрашивать о памятниках, преданиях и поверьях, с ними соединенных…
2. Разузнавать и собирать, где только можно, народные обычаи, поверья, даже песни, сказки, пословицы и поговорки и все, что принадлежит к этому разряду…
3. Вносить тщательно в памятную книжку свою все народные слова, выражения, речения, обороты языка, общие и местные, но не употребительные в так называемом образованном нашем языке и слоге…» От своего выбора он не отступится все последующие 53 года, вплоть до кончины.
Послужив на флоте несколько лет, Даль вышел в отставку и опять последовал примеру отца: закончил медицинский факультет Дерптского университета. Дипломированный лекарь был направлен в действующую армию – поначалу в Турцию, затем участвовал в польской кампании (1830 - 31 гг.). При переправе наших войск через Вислу он проявил особую храбрость и смекалку, распорядившись в отсутствии инженера навести мост, со товарищи защищали его от наседавших мятежников, а затем самолично взорвал, когда наши войска уже переправились. За сей подвиг, он получил от государя награду – Владимирский крест с бантом. В 1832 году Даль поселился в Санкт – Петербурге, желая быть поближе к центру культурной жизни и решив заняться литературой. В северной столице он близко сошелся с Пушкиным, Гоголем, Крыловым, Жуковским, князем Одоевским. Первая его книга, «Русские сказки», была благосклонно принята читателями, однако вскоре запрещена по вздорным цензурным придиркам. Понимая, что в дальнейшем печататься под своим именем будет затруднительно, Даль решил укрыться под псевдонимом. Через год выходит первая из четырех «Былей и небылиц Казака Луганского». В этом псевдониме легко угадываются воспоминания о Лугани – родине Даля. Книга быстро сделала имя автора знаменитым. Но, вместо того чтобы блистать в литературных салонах, молодой писатель опять круто меняет ход своей жизни: поступает служить чиновником особых поручений при оренбургском губернаторе В.А.Перовском. Даль жаждет продолжить давно начатое дело: собирать материалы для своего словаря живого великорусского языка. Конечно, Оренбург – окраина империи, страшная глухомань, зато здесь раздолье собирателю народных речений. Народ съехался сюда со всей матушки – Руси, а в казачьих войсках, помимо русских, служили башкиры, калмыки, татары, мордва. Казачьи крепости тянулись едва ль не на тысячу верст, и губернаторскому посланцу случалось проводить в седле недели, месяцы. Помимо новых слов, он записывал песни, сказки, загадки, поверья. Ходил по домам, расспрашивал о дедовских обычаях, о старинных ремеслах. А все услышанное и увиденное записывал в тетрадочку. За семь лет службы в Оренбургском крае таких тетрадей скопилось несколько ящиков. В январе 1837 года, будучи ненадолго в Петербурге, Даль услыхал страшную весть: Пушкин на дуэли ранен смертельно. Он тут же помчался в дом на набережной Мойки, где провел рядом с умирающим великим поэтом его последнюю ночь: менял компрессы, утешал, как мог. Вспоминалось, как он сопровождал Пушкина у себя в Оренбурге по пугачевским местам, рассказывая и о своем собирательстве слов.… На память от уже угасающего гения Даль получил перстень – талисман, с которым никогда потом не расставался. В 1840 году оренбургского военного губернатора Василия Алексеевича Перовского перевели в Петербург и назначили министром внутренних дел. Даль последовал за своим покровителем. Последующие восемь лет были заполнены не только службой, но и обработкой обширного материала. В сентябре 1845 года в доме у Даля прошло первое заседание Русского географического общества. По замыслу Владимира Ивановича, оно должно было всячески способствовать собиранию памятников быта и словотворчества. Вскоре во все концы России был разослан «Этнографический циркуляр» - руководство для описания «местных обрядов, поверий, рода жизни, семейного и домашнего быта простолюдина, пословицы, поговорки, присловия, похвалки, присказки, прибаутки, байки, побасенки, притчи, сказки, были, предания, загадки, скороговорки, причитания, песни, думы… простолюдинов язык в выражениях своих, оборотах, слоге, складе и в словах». И вскоре в столицу потекли ручейками подобные материалы, сливаясь в полноводную реку.
Казалось бы, ничего более и не требуется для «подпитки» уже обретшего зримые очертания «Далева словаря». И все же сам автор его страшно тосковал на берегах Невы по провинциальной жизни, по ее просторному складу и ладу. Именно поэтому в 1849 году он уехал (притом на целое десятилетие!) в Нижний Новгород, желая самолично собирать слова. Будучи управляющим удельной конторой (она ведала делами крестьян, закрепленных за царской семьей), Даль боролся с «невыносимым своевольством полиции», построил больницу, открыл училище для крестьянских девочек. Приходилось заниматься и врачеванием. «Всякий шел к нему со своею заботой: кто за лекарствами, кто за советом, кто с жалобой на соседа…. И всем была помощь, - писала в своих воспоминаниях дочь Даля. – И долго – долго после отъезда Владимира Ивановича в Москву крестьяне посылали ему поклоны».
В Москву Даль переехал, получив отставку «согласно прошению», и здесь завершал работу над словарем. Трудился он днем и ночью, порою приходя в уныние от непосильного, как ему казалось, замысла. И тогда в рукописи в качестве примера к тем или иным статьям словаря появлялись горькие присловья: «Словарь – труд натужный», «Тогда будет досуг, когда вон понесут!» или совсем уж отчаянное: «За этой работой когда – нибудь без покаяния умрешь!»
И все–таки настал, настал тот светлый день, когда было растолковано последнее слово! Теперь дело стало за типографией. Но вот закавыка: за сорок лет государственной службы честнейший Владимир Иванович не накопил денег на издание своего труда, опять – таки по пословице: «От трудов своих сыт будешь – богат не будешь». Но появилось решение, напечатать первые выпуски словаря помогло «Общество любителей российской словесности». А с 9-го выпуска было объявлено, что дальнейшее печатание «предпринято на высочайшие дарованные средства» - государь соизволил пожаловать 2500 рублей. О том, с какой ответственностью Даль относился к своему детищу, говорит хотя бы то, что он самолично прочитал и выправил 14 корректур – это свыше 34 тысячи страниц убористого текста! В 1866 году, по выходе в свет всего «Далева словаря», Академия наук присудила его автору Ломоносовскую премию, а Географическое общество – Константиновскую золотую медаль. Через два года Даль был избран почетным членом Академии наук. Однако более всех этих почестей радовался Владимир Даль многочисленным письмам со всех концов державы: учителя, сослуживцы, студенты, чиновники, литераторы благодарили того, кто за полвека проделал, по существу, труд целой академии – возвел стройное и величественное здание Русского Языка, внес в него гармонию и ясность, освободив от заемных речений, церковнославянизмов, неправильных, искаженных толкований. А главное, ввел в оборот несметное множество новых слов, отсутствующих в прежних словарях. Кстати, свою кропотливую работу Даль продолжал и после выхода словаря, готовя второе издание. Увы, оно появилось лишь через десять лет после кончины великового языковеда – он умер 22 сентября 1872 года. За год до своей смерти Владимир Даль – ну как же здесь не увидеть опять – таки волю Провидения! – получил свидетельства того, что его род по отцовской линии – отнюдь не датский, а чистейше русский. Оказывается, предки Даля, богатые старообрядцы, вынуждены были при царе Алексее Михайловиче бежать из России в Данию, спасаясь от религиозных гонений. Даль и без того всю свою сознательную жизнь считал себя русским человеком, всю жизнь боролся с засильем чужеземных слов в нашем языке, был славянофилом почище иного славянина. И вот, наконец, наследовал родовое право отстаивать честь и достоинство нашей древней, великой речи.
Говорить же о творчестве Даля, не учитывая его словаря, это все равно, что пускаться в рассуждения о поэзии Грибоедова, не принимая во внимание его комедию «Горе от ума». Словарю Даля принадлежит достойнейшее место в ряду самых выдающихся памятников русской национальной культуры. «Великолепная вещь», - отозвался о нем В.И.Ленин. Эта великолепная вещь уже более столетия служит людям, остается живой сокровищницей неистощимых и нетускнеющих богатств русского народного языка. Увлеченному собиранию этих богатств Даль отдал почти 53 года своей жизни. Первое слово будущего словаря – «замолаживает», случайно услышанное от ямщика, - записано где–то по дороге из Петербурга в Николаев юным мичманом, только, что покинувшим петербургский Морской корпус. Потом слово за слово, поговорку за поговоркой, пословицу за пословицей собирал, отыскивал, записывал офицер Черноморского флота, студент – медиционер Дерптского университета, армейский лекарь, чиновник особых поручений, начальник особой канцелярии министерства внутренних дел, управляющий удельной конторой в Нижнем Новгороде и, наконец, москвич, действительный статский советник в отставке. Таков послужной список Владимира Даля. Но сколько еще остается за строками этого списка! По редкостной талантливости, щедрой одаренности своей натуры, по разносторонности интересов и знаний, способностей и дарований Даль сходен был, пожалуй, с человеком эпохи Возрождения. Он мог, умел, любил делать все: наводить мост для переправы войск, писать сказки, учебники по зоологии и ботанике, оперировать больного, мастерить мебель, сочинять пьесы, заниматься этнографией, статистикой, археологией, историей, городским благоустройством и многим, многим другим. И самым главным, постоянным, неотложным и непрерывным делом всей своей жизни – собиранием русского слова… Даля знала вся читающая Россия. Его сочинения высоко оценивал В.Г.Белинский. С трогательной благожелательностью отзывался о нем Гоголь. «Все у него правда, - писал он о Дале, - каждая его строчка меня учит и вразумляет, придвигая ближе к познанию русского быта и нашей народной жизни». Прогрессивные люди русского общества прекрасно сознавали, как велико значение того, что сделано Далем во славу русской культуры. Об этом можно судить хотя бы по совершенно необычной речи историка академика М.П.Погодина на заседании Императорской Академии наук в 1863 году: «Словарь Даля окончен. Теперь русская академия без Даля немыслима. Но вакантных мест ординарного академика нет. Предлагаю: всем нам, академикам, бросить жребий, кому выйти из академии вон, и упразднившееся место предоставить Далю. Выбывший академик займет первую, как откроется, вакансию». Но вернемся к словарю. Словарь Даля – это, прежде всего словарь живого языка. И он остается таким вот уже целый век. Мало того, он до сих пор остается лучшим словарем русского языка. Даль отказался от цитат из авторитетных источников, все примеры написаны им самим. Строго говоря, это не академический словарь, а скорее книга о словах. И, безусловно, самая лучшая его книга. Тридцать тысяч пословиц включил в свой словарь Владимир Даль. «Было житье, еда да питье; ныне житья – ни еды, ни питья!» Народ и самую бедность свою оборачивает шуткой: «Безденежье перед деньгами». Все эти далеко не безобидные объяснения слов собирались в основном в солдатской и крестьянской среде 30-50-х годов прошлого века, в период разгула реакции и невиданного нравственного гнета. Ну, как же и это не высмеять! «Сказал бы словечко, да волк недалечко». Даль, составляя свой словарь, оставался, прежде всего, гражданином. «Только добрый и талантливый народ, - утверждал он, - может сохранить величавое спокойствие духа и юмор в любых, и самых трудных, обстоятельствах. Пословицы, поговорки, прибаутки, рождаясь в недрах народных масс, говорят о здоровом, могучем организме. Ну что для такого народа значили бездарные правители, коронованные фельдфебели или как их там еще называли, когда народ откровенно высмеивал их? А кто еще может так громко, беззаботно и весело смеяться над собственными недостатками, как русский народ?» Основное достоинство этого словаря в богатстве лексического материала: из двухсот тысяч слов восемьдесят тысяч зарегистрированы Далем впервые. В.И.Даль не избегал иноязычных слов в своем словаре, справедливо считая: «От исключения из словаря чужих слов, их в обиходе, конечно, не убудет; а помещение их, с удачным переводом, могло бы иногда пробудить чувство, вкус и любовь к чистоте языка». Даль поясняет, что он хотел составить словарь, который можно было бы назвать «Речения письменные, беседные, простонародные; общие, местные и областные; обиходные, научные, промысловые и ремесленные; иноязычные слова с переводом; указания на словопроизводство; пословицы, поговорки, присловья, загадки, скороговорки и прочие». «Толковый словарь» выходит в настоящее время шестым изданием. Со времени первого издания прошло почти девяносто лет. Этот долгий срок жизни знаменитого детища Даля свидетельствует о его выдающихся лексикографических достоинствах. Являясь одной из самых богатых сокровищниц человеческой речи, Словарь Даля навсегда остается классическим памятником литературы.
Еще в молодости Даль собирал лингвистические и фольклорные материалы. В 1832 году опубликовал обработанные им «Русские сказки. Пяток первый», в 1833 – 39 году – «Были и небылицы» в 4-х книгах. В «Солдатских досугах» (1843 год) и «Матросских досугах» (1853 год) Даль стремился создать рассказы для широких демократических слоев. В 1861 – 62 годах опубликовал сборник «Пословицы русского народа», включавший более 30 тысяч пословиц, поговорок, прибауток. Свыше полувека Даль отдал работе над основным своим трудом – «Толковым словарем живого великорусского языка» (том 1 – 4; 1863 - 66 года), содержащим около 200 тысяч слов, за который был удостоен Ломоносовской премии Академии наук (1866 год) и звания почетного академика (1863 года).
В начале ХХ века профессор И.А. Бодуэн де Куртенэ, известный ученый, основатель казанской школы языкознания, предпринял третье издание уже знаменитого «Далева словаря». К тому времени жизнь русского народа значительно изменилась: возникли новые науки, новые ремесла, новые слова. Над третьим изданием он работал семь лет, добавив в словарь около 20 тысяч слов – и не выпустив ни единого слова из прежних слов, Далевых. Бодуэновская версия выходила в 1903 - 09 годах, а затем была повторена перед Первой мировой войной. Пятое издание «Словаря живого великорусского языка» появилось лишь в 1955 году, оно повторяло второе, с небольшими исправлениями. Затем, уже в наше время, вышло еще несколько репринтных, фототипических изданий версии Бодуэна де Куртенэ. Но ведь наша страна уже почти целый век читает и пишет по новой орфографии, поэтому словарь воспринимается многими как исторический памятник. Конечно, новую полноценную жизнь «Далеву словарю» могло бы дать только издание, учитывающее нынешнюю орфографию. Но как видим, в ХХ столетии такая задача оказалась нашей академической науке не под силу… Владимир Иванович Даль, - приумножил сокровищницу меткого русского слова. Ведь именно об этом мечтал В.И.Даль, когда писал в одной из словарных статей: «Труды мои со словарем никогда не окупятся, но с избытком окупаются надеждой на пользы его!»

Powered by Drupal - Design by artinet