МОЛОДЕЖНЫЙ СЛЕНГ

Русский молодежный сленг представляет собой интереснейший лингвистический феномен, бытование которого ограничено не только определенными возрастными рамками, как это ясно из самой его номинации, но и социальными, временными пространственными рамками. Он бытует в среде городской учащейся молодежи – и отдельных более или менее замкнутых референтных группах.
Русский молодежный сленг представляет собой интереснейший лингвистический феномен, бытование которого ограничено не только определенными возрастными рамками, как это ясно из самой его номинации, но и социальными, временным» и пространственными рамками. Он бытует в среде городской учащейся молодежи – в отдельных более или менее замкнутых референтных группах.
Как все социальные диалекты, он представляет собой только лексикон, который питается соками общенационального языка, живет на его фонетической и грамматической почве.
Первым документом, где этот субъязык (воспользуемся термином Ю.С Скребнева) зафиксирован, являются "Очерки бурсы" Н.Г. Помяловского, которые описывают нравы и быт Петербургской духовной семинарии середины прошлого века. Поливанов вспоминает» что в годы его учения, которые пришлись на начало нашего века среди его гимназических товарищей были в ходу разные специфические словечки: «…нам во втором-третьем классе, например, в голову не приходило употребить в разговоре между собой слово "угостить": оно регулярно заменялось через "фyндoвaть", «зaфyндoвaть» вместо "предприятие" или "задуманный план" всегда говорилось "фидуция"; совершенно не употреблялось и слово «товарищ»:надо было сказать "кулей"; "хороший Товарищ" -- "штрам кулей", и т.д. и т.д.»
Поток этой лексики никогда не иссякает полностью, он только временами мелеет, а в другие периоды становится полноводным. Это связано, разумеется, с историческим фоном, на котором развивается русский язык. Но связь эту нельзя трактовать слишком прямолинейно, объясняя заметное оживление и интенсивное словообразование в сленге только историческими катаклизмами. Сначала века отмечены три бурные волны в развитии молодежного сленга. Первая датируется 20-ми годами, когда революция и гражданская война, разрушив до основания структуру общества, породили армию беспризорных, и речь учащихся подростков и молодежи, которая не была отделена от беспризорных непроходимыми перегородками, окрасилась множеством "блатных" словечек;
Вторая волна приходится на 50-е годы, когда на улицы и танцплощадки городов вышли "стиляги". Появление третьей волны связано не с эпохой бурных событий, а с периодом застоя, когда удушливая атмосфера общественной жизни 70-80-х породила разные неформальные молодежные движения, и "хиппующие" молодые люди создали свой "системный" сленг как языковый жест противостояния официальной идеологии.
Русский молодежный сленг 70-80-х годов активно изучается (Конылекко 1976; Борисова-Лукашанец 1980; Жураховская 1981; Мазурова 1989, Радзиховский 1989, Гуров 1989; Волкова 1990; Лапова 1990; Рожанский 1992; Стернин 1992; Щепанская 1992; Зайковская 1993).
Правда, надо отметить одну своеобразную особенность отечественных работ, посвященных этой теме; некоторые лингвисты, словно стыдясь, что взялись за исследование такого ''недостойного", "низкого" предмета, начинают или заканчивают призывами к борьбе с ним и свое исследование оправдывают необходимостью глубоко изучить зло, чтобы знать, как лучше с ним бороться. Такой подход представляется нам ненаучным: лингвист не может и не должен бороться с языком, задача лингвиста - исследовать его многообразие, в том числе и ненормативные проявления.
Для изучения молодежного сленга 70-80-х годов в нашем распоряжении есть три рода материалов:
1) дополняющие друг друга словарные списки, вышедшие в последнее десятилетие (как отдельные издания, так и лексиконы, которые включены в работы о молодежи и ее языке);
2) многочисленные материалы из газет и журналов, в языке которых появляется все больше сленгизмов;
3) лингвистические анкеты, заполненные информантами-носителями русского языка, которые представляют интересующую нас социально-возрастную группу.
Формирование словаря так называемого "системного" сленга происходит за счет тех же источников и средств, которые свойственны языку вообще и русскому в частности. Разница только в пропорциях и сочетаниях.
Сводный словник уже зафиксированный в различных публикациях сленгизмов насчитывает около 1000 единиц. Исследователи, занимающиеся молодежным сленгом, включают в сферу изучения возраст с 14-15 до 24-25 лет. Сравнение показывает, что лексикон разных референтных групп совпадает лишь отчасти. Основная часть носителей сленга - это "хиппующие" старшеклассники и студенты. Газета "Вечерний Петербург" (6 октября 1992) описывает, например, двух таких юношей - Александра Турунова и Дениса Астахова. Зимой они слушают лекции в институте, сдают зачеты и экзамены, а летом, заранее составив маршрут, отправляются в путь с флейтой и гитарой. На "трассе" голосуют, но сразу предупреждают, что они студенты и денег у них нет. За услуги расплачиваются песнями. В городах ночуют на вокзалах. А если повезет, местные «хиппи» дадут адрес «вписки» - квартиры, где можно остановиться, В такую квартиру вписываются иногда до 10 человек. К началу учебного года Денис и Александр возвращаются домой.
А Запесоцкий и А.Файн в книге "Эта непонятная молодежь" (Запесоцкий, Фаин 1990 :53) рисуют другой портрет: девушка-филолог, закончила Ленинградский университет в 1986г. Училась на вечернем, днем работала в библиотеке. Контактируя с массой людей, познакомилась с хиппи. Почувствовала, что их взгляды ей созвучны, быстро освоила их манеру общения, стала своей в их среде. Дипломную работу она писала по американскому сленгу. Ради собственного удовольствия, составляла "Словарь системного сленга", 3-ю редакцию которого А. Запесоцкий и А.Файн приводят в своей книге.
Еще один портрет, провинциальный: смоленская аспирантка из "глубинки". С первого курса серьезно занимается историей литературы. Речь вполне соответствует норме. На фольклорном фестивале обнаруживается вдруг, что девушка прекрасно смоленским территориальным диалектом. А на межвузовской научной конференции, в перерыве между заседаниями, удивленный профессор случайно слышит, как его подопечная докладчица бойко болтает с коллегами из Москвы и других городов, уснащая свою речь живописными сленгизмами.
Надо четко представлять себе, что во всех случаях, когда мы встречаемся со сленгизмами не в словаре, а в живой речи, это речь не жаргонная, а лишь жаргонизированная — отдельные включения сленгизмов на фоне нейтральной или фамильярной лексики. Самая насыщенная она у московских и петербургских хиппи. В речи молодых людей на периферии концентрация сленгизмов гораздо меньше.
Сленгизмы очень интенсивно просачиваются в язык прессы. Почти во всех материалах, где речь идет о жизни молодых, интересах, об их праздниках и кумирах, где содержатся сленгизмы в большей или меньшей концентраций. И не только в молодежной прессе – “Комсомольской правде", "Московском комсомольце", “Собеседнике", или газете "Я - молодой", но и в таких адресованных читателям всех возрастов популярных газетах, как "Вечерний Новосибирск", "Аргументы и факты". Газеты - ценный источник, потому что они оперативно отражают сегодняшнее состояние языка. Распространенная сленговая лексика попадает в них очень быстро, и мы получаем возможность объективно судить об ее частотности.
Предложенный материал по изучению молодежного сленга г.Новосибирска позволяет также получить некоторые свидетельства, эволюции молодежного сленга. Например, такое: отошли в прошлое "телки", "чувихи", "герлы". Теперь молодые люди называют девушек "пчелки". Если девушка странная или выпившая, то о ней могут сказать "отъехавшая". Молодых людей девушки называют "дядьки". Молодые люди бывают "повышенной крутизны", но попадаются и "подкрученные", т.е. не очень "крутые". В свете вышесказанного стоит процитировать, наверное, ныне модную поговорку: "Круче тебя только яйца, выше тебя только звезды". Если собирается компания, то это называется "тусовка". "Тусовка" может оказаться "парашливой", т.е. |неудачной, или удачной - "чумовой"» (МК. 1992. № 10).
Молодежный сленг попадает в городской фольклор. Это и распространенный жанр— пародирование классиков ("Кабы я была кингица - спичит ферстая герлица../»), и песня, и анекдот, построенный на каламбурах.
Как экспрессивный элемент, образующий "стилистический слом" (термин Ю.М. Лотмана), сленг эффективно используется в микродозах и в прозе и в поэзии. Такое использование молодежного сленга в стилистических целях является, как заметала Дениза Франсуаза, способом превратить ею из достояния корпоративной группы во всеобщее достояние.
Сленг – это универсалия. Многие черты роднят русский молодежный сленг со всяким арго. Это, «во-первых, его депрециативность: он критически, иронически относится ко всему, что связано с давлением государственной машины. Здесь ощущается резко выраженный идеологический момент - "системный" сленг с самого своего возникновения противопоставляет себя не только старшему поколению, но прежде всего прогнившей насквозь официальной системе.
Второй чертой, которая роднит русский молодежный сленг со всяким арго, является его воспаленная метафоричность. Б.Д. Поливанов очень метко назвал арготическое словообразование словотворчеством; "Здесь действительно мы встречаем не индивидуальную выдумку единого организующего приема, а в подлинном смысле слова широкое коллективное, а порой и широко разнообразное по приемам своим языковое творчество» (Поливанов 19316 : 158-159)
Третья черта - это доминирование репрезентативной, а не коммуникативной и тем более не криптолалической функции. Именно репрезентативную функцию как органичную и важную в данном случае подчеркивал Б.Д. Поливанов, рассматривая жаргон школьников: «Когда ученик говорит "нафик" или "напсик" вместо "зачем» он ведь мыслит в качестве коммуницируемого комплекса идей не одно только переводное значение слова (т.е. значение "зачем" или "почему"), а ещё кое-что. И если попробовать передать это "кое-что", то это окажется следующего приблизительно содержания мыслью <...> - мыслью, содержащей характеристику обоих участников языкового обмена (диалога): "Оба мы с тобой дескать, - “свои”» [Поливанов 193ta : 163].
Молодежный сленг – это пароль всех членов референтной группы.
Четвертая особенность, характеризующая русский молодежный сленг как универсалию, особенность, которая связывает его с прочими арго и особенно со студенческим арго – французским, немецким, болгарским и другими, - это его людичекая направленность. Молодежный сленг - не просто способ творческого самовыражения, но и инструмент двойного остранения [Радзиховский, Мазурова 198Я: 136]. Если людическая функция свойственна человеку вообще, то молодому человеку она свойственна тем более.
Наше исследование показывает, что молодежному сленгу, как всякому арго и шире - как всякому субязыку, свойственна некоторая размытость границ. Вычленить его как замкнутую подсистему, как объект наблюдения можно только условно [Скребнев 1985: 22-25]. Постепенное распространение молодежного сленга идет or центра к периферии, и на периферии он укореняется минимально.
Изучение и сравнение системы функциональных стилей разных языков приводит к выводу, что социодиалект - это не вредный паразитический нарост на теле языка, который "иссушает, загрязняет и вульгаризирует устную речь" того, кто им пользуется, а органическая и в какой-то мере, по-видимому, необходимая часть этой системы. Она очень интересна для лингвиста: это та лаборатория, в которой все свойственные естественному языку процессы, не сдерживаемые давлением нормы, происходят во много раз быстрее и доступны непосредственному наблюдению. Что ж до ''иссушающего" влияния молодежного жаргона, то надо заметить, что все социальные диалекты, в отличие от территориальных диалектов, никогда не бывают первым и единственным способом коммуникации для тех, кто ими пользуется. Молодежный сленг - это один из функциональных стилей, к которому прибегают носители языка с относительно высоким уровнем образования (его "энглизированность" - веское тому доказательство) только в определенной ситуаций общения. В других ситуациях они пользуются другими стратами шкалы стилей. Химики говорят, что грязь-- это вещество не на своем месте (масляная краска на рукаве пиджака, чернозем на паркете). Пока молодежный сленг используется молодыми, когда они общаются между собой в непринужденной, неофициальной обстановке, никакого «загрязнения» не происходит. То же касается и языка художественной литературы: когда сленгизмы входят в него как элементы речевой маски персонажа, это не вызывает никакого протеста, если делается с тактом; и эстетически мотивированно.
В первую очередь своей выразительностью, озорной и веселой игрой со словом привлекает к себе молодежный сленг, с которым взрослая часть населения начала знакомиться, читая в оттепельные годы молодых прозаиков и поэтов, молодежную прессу и слушая своих детей. На фоне уныло-лживой официальной пропагандистской жвачки сленги привлекали свежей метафоричностью, раскованностью, а порой и краткостью обозначений (например, утюг — “фарцовщик, прохаживающийся по тротуару перед гостиницей, ожидая клиента”). Состав сленга отражает опасный, тревожный факт распространения наркомании: десятки слов и выражений.
Главную же роль в языке сленга с нашей точки зрения играют специальные слова или словосочетания-маркеры. Эти слова являлись своего рода универсальными сообщениями, заменявшими длинную последовательность предложений, которые, наверное, было просто лень произносить. Один из профессоров филфака на вводной лекции сказал: "Филолог не должен бояться языка", чем немало развлек аудиторию.

Powered by Drupal - Design by artinet