М. Вебер (1864-1920)

М. Вебер (1864-1920) составил поистине целую эпоху в развитии не только политической и социологической наук, но и определил на много лет вперед устойчивую моду на специфический тип гуманитарного знания. Беря в качестве объекта своего рассмотрения научную рациональность, Вебер признавал ее ограниченность применительно к решению социальных, в т. ч. политических, проблем. Хотя в науке и нет ничего постоянного — всякое знание через определенный момент времени устаревает, но общество не должно непрерывно подвергать пересмотру ценности, заложенные в основе его конституции. А потому его основу должны составлять прочные этические принципы, являющиеся непременным условием обеспечения целостности социума, гарантом его стабильности и жизнеспособности.
Вебер выделяет три добродетели для политика, служащие средством достижения его целей: страстность, чувство ответственности и глазомер. Но находясь в нормативных рамках этих качеств, политик волен свободно обходиться с некоторыми известными христианскими догматами морали. Это становится возможным благодаря разделению этики на два вида: «этику умонастроения, убеждения» и «этику ответственности». Только в нормативных рамках второго вида этики возможен выход на политическое маневрирование, являющееся характерной чертой деятельности государственного служащего.
Внимание Вебера в связи с этим приковано к тому, чтобы выяснить, как в этих условиях использовать тот шанс, позволяющий идею политика сделать основой всеобщего законодательства. Навязывание воли другим при этом не должно быть насильственным; оно должно быть справедливым и этически оправданным, что может быть достигнуто, по Веберу, лишь в условиях сложившейся в обществе харизматической власти. Процесс рационализации, пронизывающий становление буржуазного общества, делает неминуемым образование в рамках классического отношения «князь-свита» особого рода профессионалов-чиновников, чьи функции в государственной иерархии строго фиксированы, а судьба их достаточно автономна относительно какого-либо исхода политической борьбы. Классическая дихотомия «князь-свита» исходит из тотального подчинения класса государственных чиновников политической воле вождя, при поражении которого с политической арены уходит вся его свита. Чиновник нового образца, считает Вебер, не должен делать именно того, что всегда должен делать политик — бороться. Деятельность вождя и деятельность чиновника, таким образом, принадлежат прямо противоположным системам ответственности, поскольку ответственность последнего, в отличие от первого, заключена в неукоснительном соблюдении воли вождя, несущего за уже принятое решение личную ответственность перед народом.
Современная политическая бюрократия является определенным буфером, защищающим вождя от парламента, позволяя ему действовать через голову парламента и даже вопреки его воле и оказывать на политическую ситуацию в обществе прямое влияние. Вызревание такой системы положило начало новой политической модели — плебисцитарной демократии.
Вебер не считал реальным достижение «народного суверенитета», основанного на «воле народа». Господство в политическом смысле, когда одна группа навязывает свою волю другим, в принципе изжить невозможно, поскольку с увеличением размеров государств и численности населения возможности утверждения прямой демократии крайне Незначительны. Авторитаризм — единственно приемлемое средство утверждения политического порядка в переходном обществе. В Англии и США, по Веберу, этой модели противопоставлена система соглашений между политиками и гражданами, а общественная стабильность сохраняется на основе верности этим соглашениям. Полагая эту модель утопичной, Вебер присоединяется к точке зрения Р. Михельса (1876-1936), сформулировавшего закон, по которому большинству людей предопределено покориться господству незначительного меньшинства или харизматического лидера, если это большинство намерено выжить. Харизматический лидер находится на несколько порядков выше в государственной иерархии, чем бюрократическая верхушка, которую он представляет. Именно это и позволяет ему преодолеть действие «железного закона олигархии» Р. Михельса и упрочить свое господство, заручившись поддержкой народа. Поэтому именно харизматический .лидер, не интегрированный в бюрократическую систему и получивший свою власть непосредственно из рук избирателей, является для Вебера единственным кандидатом, способным реализовать политическую волю народа, если только она возможна. Вебер так сформулировал суть своей концепции в одной из частных бесед: «Демократия — это когда народ избирает лидера, которому он доверяет». После этого избранный народом лидер говорит: «А теперь замолчите и подчиняйтесь мне». Ни народ, ни партия не должны вмешиваться в то, что он делает.
Рассмотренные выше концепции управления способствовали формированию ведущих стратегий в реализации государственной политики, заключенных в доктринах либерализма, этатизма, анархизма, консерватизма, коммунизма и др. Закладка этих доктрин в основу приоритетов социально-экономического развития предопределило выделение конкретных форм государственного устройства многих стран, вызвав к жизни многочисленные общественные институты, призванные сделать более устойчивыми и стабильными стимулируемые этими доктринами процессы.
Значительный вклад в обоснование принципов взаимодействия государства и местных органов власти внесла русская либеральная мысль XIX в. Один из наиболее видных ее представителей, Б. Н. Чичерин (1828-1904), считал, что в истории нет раз и навсегда установленной формы политической власти, т. к. с изменением экономических условий меняются и сами формы государства. Высшей стадией развития идеи государства является, по его мнению, конституционная монархия. Справедливое государство формируется в результате разграничения полномочий между монархом, аристократией и демократией. Конституционная монархия способна расширить демократический элемент за счет снижения имущественного ценза и допущения все более широких слоев населения к избирательному процессу. Местное самоуправление, по Чичерину, — это организация общества как оно есть, и первое правило состоит в том, что местные учреждения должны быть построены на тех началах, на которых строится само общество. В полном соответствии с подходом к местным учреждениям как учреждениям общественным находилось и взятое Б. Н. Чичериным у немецких ученых положение о «собственном» и «препорученном ведомстве», о разделении компетенции общины на дела местные и дела государственные, а также восприятие общины как корпоративного союза, который предшествовал возникновению государства.
Огромную роль для понимания государством своих собственных функций сыграли теории, обратившиеся к анализу системы местного самоуправления. Особое значение эти теории приобрели в России, где острее всего общество переживало противоречия во взаимоотношениях центральной власти и провинции. Основу спорам о природе местного самоуправления положили общественная, государственная и юридическая теории самоуправления.
Общественная теория зародилась в Бельгии. Основные положения общественной теории были сформулированы в 1808 г. немецким ученым Р. Гнейстом (1816-1895) при проведении в Пруссии одной из первых реформ местного самоуправления. Эта реформа была обусловлена экономическим упадком страны из-за неэффективной системы управления городским хозяйством. На основе этой теории государство принимало на себя обязанности не подавлять деятельность и инициативы общественных организаций: естественным правом любой общности признавалось право на самоуправление.
Первоначально общественная теория самоуправления выступила в форме теории свободной (естественной) общины. Ее представители считали, что право общины является естественным и неотчуждаемым, как и права человека. Теория свободной общины возникла как реакция на чиновное (административное) управление со всеми его негативными моментами. Одним из наиболее интересных положений этой теории стало присоединение к трем признанным ветвям государственной власти — представительной, исполнительной и судебной — общинной (коммунальной) ветви. Государство не создает коммунальную структуру, а лишь признает сам факт ее существования. Община, опирающаяся на собственные силы, имеет право на самостоятельное и децентрализованное существование.
Таким образом, суть общественной теории заключалась в обособлении местных общин от государства, противопоставлении общинных интересов политическим. В качестве основополагающей черты местного самоуправления выдвигался ее негосударственный и преимущественный хозяйственный характер. Местное самоуправление рассматривалось как выражение способности местных сообществ развиваться в соответствии со своими собственными целями и задачами.

Powered by Drupal - Design by artinet