МЕТОД ВИРТУАЛЬНОЙ СУБЪЕКТНОСТИ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ АНАЛИЗЕ ЛИЧНОСТИ

Термин виртуальность почти не используется в психологии. Известное нам исключение - книга А.Н. Леонтьева, где это слово вводится дли обозначения несостоятельной попытки преформизма объяснить личностное в человеке как результат вызревания его генотипических черт. Между тем этот термин в ином контексте использования исключительно точно подходит для обозначения интересующего нас явления - самостановления индивида как личности. Виртуальный означает согласно "Словарю иностранных слов" (М., 1979 ), - "возможный; могущий проявиться; который должен проявиться", - что отличает этот термин от синонимичного "потенциальный" ("возможный, существующий в потенции; скрытый, непроявляющийся"). Отличие - в самой идее переходности возможного в действительное: виртуальное, по сравнению с потенциальным - как бы ближе к действенному самообнаружению возможности. Этот смысловой оттенок решает для нас проблему выбора нужного имени для обозначения метода исследования личности человека как трансцендирующего субъекта.
Метод виртуальной субъектности состоит в организации условий, в которых мог бы стать наблюдаемым сам переход возможности быть субъектом активности в действительность человека как субъекта активности.
Метод виртуальной субъектности предполагает создание или отбор для исследования таких ситуаций, которые в известной мери. могли бы быть названы проблемные ситуации, но только при учете того факта, что они резко отличаются от традиционных ситуаций исследования человека перед лицом проблем.
Во-первых, - и это дало начальное название методу ("метод надситуативной активности". В.А. Петровский, 1976), речь идет о проблемах, которые ставит пред собой сам человек, без побуждения или принуждения его к этому извне. Иначе говоря, экспериментальнaя ситуация, или ситуация специального наблюдения, должна содержать в себе некоторые условия, располагающие человека к постановке цели, избыточной по отношению к требованиям этой ситуации, - такую цель мы обозначили как "надситуативную". Наличие надситуативной цели сближает метод виртуальной субъектности с некоторыми экспериментальными ситуациями исследования познавательной активности личности в оригинальных работах В.И. Ленина, В.Н. Пушкина, Д.Б. Богоявленской. Имея в виду наши собственные исследования "бескорыстного риска" (В.А. Петровский, 1971) и соотнося их с работами в области изучения познавательной активности, мы попытались выделить родовую характеристику класса подобных исследовательских ситуаций. Суть - в том, что человек выходит за пределы требования ситуации, проявляя, как мы говорили, надситуативную активность. Иначе говоря, человек действует здесь "над порогом ситуативной необходимости (В.А. Петровский, 1975).
Можно различать мотивационные, целевые, операциональные, ориентировочные моменты надситуативности. Соотношение "ситуативности" и "надситуативности" может быть понято по аналогии "задачи" и "сверхзадачи" в терминах К.С. Станиславского. Решение "сверхзадачи" предполагает осуществимость решения "задачи", однако, само по себе решение "задачи" не означает разрешения "сверхзадачи".
Однако, для метода виртуальной субъектности специфично, что деятельность, осуществляемая испытуемым по его собственному почину, отличается самим своим содержанием от ситуативно заданной. Например, при решении мыслительных задач, выполнение сенсомоторных тестов и т.п., сам человек ставит перед собой качественно другую задачу (хотя в момент своего выполнения она совсем необязательно должна быть формулируема им); это - задача производства себя как субъекта, - испытание своей личностности. Свобода здесь - не просто условие продолжения начатой деятельности за пределы заданного; свобода здесь - самоценна, она входит в "состав" самого содержания надситуативного акта.
Но "быть свободным" - только одно из условий "субъектности" (неважно, о признании в человеке субъекта другими людьми). Другое условие - отвечать за свой выбор, нести бремя ответственности за исходы собственных действий.
Во-вторых, это ситуация ответственного выбора. Если бы эти последствия были заранее известны и предсказуемы, иначе говоря, если бы они были предрешены, данная ситуация не воспринималась бы человеком как ситуация принятия ответственного решения. Иначе говоря, ситуация наблюдения или эксперимента должна заключать в себе возможность фрустрации тех или иных потребностей человека, - будь то наслаждение, душевное благополучие, выгода, успех и т.д. Предполагается, что сама непредрешенность этих значимых исходов действования способна побуждать выбор надситуативной цели.
Свободное принятие на себя ответственности за непредрешенный заранее исход действования и есть для нас показатель самопорождения человека как субъекта активности. В равной мере оно может быть описано как свободный выбор ответственности или как ответственный выбор свободы. То, что делает человека субъектом в подлинном смысле этого слова - здесь налицо: ибо он противостоит ситуации, поднимаясь над заданностью и овладевая шансом. Выход заграницы предустановленного в данном случае уже не пассивное проявление неадаптивности, но действительная самотрансценденция человека, свободное полагание им себя как субъекта.
Активно-неадаптивные тенденции в предметной деятельности. От неадаптивности как неизбежного расхождения между целями и результатами предметной деятельности человека мы можем перейти к анализу вопроса о побудительном значении возможных неадаптивных исходов деятельности в процессе их целеполагания. Этот вопрос мы рассматриваем на материале анализа познавательной деятельности человека.
Возгонка уровня трудности задачи и поиск необычных решений. Один из примеров этого находим в эксперименте В.И. Ленина: девочка старшего возраста не справляется с решением весьма простой задачи, хотя эта задача вполне доступна ребенку младшего возраста, также участвующему в эксперименте; простые способы решения, предлагаемые младшим участником с негодованием отвергаются ("Так каждый может!");испытуемый озабочен поиском неординарного решения. Заметим, что такие действия по форме отвечают стоящей задаче; однако по своему содержанию они представляют собой активности особого рода - строительство себя как субъекта, активность самополагания.
Спонтанные обобщения и непрагматическая постановка проблем. Активность самополагания может быть специально исцелована в ситуациях, провоцирующих переход от решения поставленных задач к самостоятельной постановке и к решению проблем в исходном заданном "поле. В исследованиях В.Н. Пушкина перед испытуемым многократно в разных вариантах ставилась одна и та же задача (известная игра в "5"). Решение этой задачи подчинялось одному и тому же правилу. Экспериментатора интересовало: догадаются ли о существовании такого правила испытуемые и. глазное, - станут ли самостоятельно его открывать. Понятно, что необходимость обнаружения такого правила ни в коей мере заранее не оговаривалась. Гипотеза о существовании спонтанного обобщения подтвердилась! Нас здесь мог бы заинтересовать вопрос о том, какую задачу, в действительности, ставит перед собой и решает испытуемый: только ли интеллектуальную (осуществление предметно-познавательного акта) или дополнительно какую-то иную, например лежащую в субъектном. а не предметном пространстве? Та же дилемма - при обсуждении феномена "интеллектуальной активности" (Д.Б. Богоявленская). Испытуемому многократно предъявляются разные варианты одного и того же задания (поставить мат шахматному королю на цилиндрической шахматной доске при различном исходном расположении фигур). Обобщение, которое выглядело в экспериментах В.Н. Пушкина как спонтанное, здесь выступает как результат развернутого во времени и вполне намеренного целеполагання.
Факты "надситуативиости" в познании и в особенности проявления "интеллектуальной активности", значили для становления психологии активности нечто большее, чем дополнение к известному о. мышлении как таковом: становились все более зримыми ранее скрытые от исследователей целеполагающие формы активности вообще, - инициация нового действия. В глазах исследователей активности оно стало утрачивать, а теперь уже фактически утратило статус "единицы", "клеточки" психики (С.Л. Рубинштейн). Окончательный вердикт был вынесен О.К. Тихомировым в разработках, специально посвященных проблеме целеобразовання: "Обдумывая эту формулировку (согласно которой "в действии... психологический анализ может вскрыть зачатки всех элементов психологии" - В.П.), сегодня мы могли бы ее продолжить следующим образом:"... кроме порождения новых действий" (O.K. Тихомиров, 1984). И вновь мы сталкиваемся с главным для нас вопросом: в какой плоскости ставится эта новая цель: в предметной (вместо задачи - проблема, вместо поиска простого решения - попытка найти "эвристики") или испытуемые как бы параллельно ставят другую задачу, избыточную к первоначальной: порождение себя как субъект а? Если бы этот вопрос был специально поставлен, а исследование предпринято, то оно, на наш взгляд, имело бы своим особым предметом диагностику виртуальной субъектности, что могло бы составить перспективу изучения феномены интеллектуальной активности.
Тенденция к автономии при решении задач. Нетрудно представить себе ситуацию, когда человек в течение длительного времени решает достаточно трудную для него задачу и не. может найти решения. Его деятельность давно уже лишена радости поиска и часто приобретает для него мучительный характер. Поставим теперь такой (пока мысленный) эксперимент: попробуем предложить человеку готовое решение этой задачи или подсказку, обеспечивающую достижимость решения. Естественно предположить, что далеко не всякий захочет воспользоваться подсказкой. Многие откажутся от этой возможности и продолжат поиск решения. Стремление к поиску решения не может быть истолковано как побуждение к ослаблению познавательного напряжения. По-видимому, идет активное строительство образа Я, построение себя как субъекта познания (подсказка отменяет мою субъектность). Прежде чем обратиться к экспериментальным данным, поставим еще один мысленный эксперимент, относящийся к иной гипотетической форме активности порождения себя как субъекта познания.

Powered by Drupal - Design by artinet