МЕТОД ОТРАЖЕННОЙ СУБЪЕКТНОСТИ И ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ИДЕАЛЬНОЙ ПРЕДСТАВЛЕННОСТИ ЧЕЛОВЕКА В ЧЕЛОВЕКЕ

Понятие отраженной субъектности в самом общем плане может быть определено как бытие кого-либо в другом и для другого, - как форма идеальной представленности и продолженности этого человека, как "инобытие" одного человека в другом (В.А. Петровский, 1981; 1985).
Опишем три основные, генетически преемственные формы проявления отраженной субъектности. В первом случае перед нами запечатленность субъекта в эффектах межиндивидуальных влияний. Во втором случае отражаемый индивид выступает как идеальный значимый другой. В третьем - как претворенные субъект.
Запечатленность субъекта в эффектах межиндивидуальных влияний. На фоне таких хорошо исследованных в экспериментальной психологии явлений, как "социальные влияния" и "власть" направленное влияние) и "фасилитация" (ненаправленное влияние), мы выделяем совершенно особую область феноменов: это область заранее незапланированных одним человеком влияний на другого человека, обнаруживающихся в сфере незапланированных проявлений активности последнего. Именно этот аспект проблемы межиндивидуального влияния представляет особый интерес для разработки феноменологии отраженной субъектности. Здесь мы сталкиваемся с особой группой феноменов межличностного восприятия, прямо не соотносимых ни с объектными, ни с субъектными модусами социальной перцепции. Перед нами переживания индивидом того влияния, которое на него оказывает другой индивид и которое в данной ситуация фактического или воображаемого взаимодействия не вытекает из намерений этого последнего. Это - переживание субъектом своей собственной динамики, характеризующее, как это ни парадоксально, личность другого человека, однако особую "часть" его личности - фрагмент его отраженной субъектности. Когда мы говорим: "Мне этот человек смешон", - то этим мы не хотим сказать, что этому человеку весело; наоборот, подобное высказывание может свидетельствовать об обратном. То, что происходит со мной (хочется смеяться над ним), выступает как характеристика не столько меня самого в присутствии другого, сколько именно его личности в моих глазах.
Переживание собственной динамики в контакте с другим человеком, по-видимому, выступает генетически начальной формой восприятия человека человеком. Над ней далее надстраиваются уровни объектного и субъектного восприятия. Мы называем указанную форму социальной перцепции метасубъектной. Метасубъектный "слой" межличностного восприятия не является какой-либо внешней н необязательной "добавкой" к субъектному н объектному слою. Он составляет специфическое, неотъемлемое условие и продукт межличностного восприятия.
Идеальный значимый другой ("интроект"). Следующей формой проявления отраженной субъективности является феномен действенности идеального образа отражаемого индивида в системе реальных или воображаемых контактов с ним индивида-носителя отражения. В феномене действенности находит свое выражение эффект идеальной продолженности первого индивида во втором. В рефлексивном плане жизненная ситуация индивида, являющегося носителем подобного действенного идеального образы другого индивида, выявляет в себе как бы два смысловых и вместе с тем силовых центра. Находясь на чужой "территории", другой человек образует "государство в государстве". Жизненный мир человека, заключающего чью-либо отраженную субъектность, может быть представлен в виде эллипса, имеющего два фокуса: Я и Другой во мне. Это психологическое строение жизненного мира может сохраняться даже тогда, когда другого значимого для нас человека фактически, наяву, нет рядом. Точные слова для обозначения интересующего нас явления мы находим у Л.Н. Толстого в "Трактате о жизни": "его (другого человека) отношение к миру, уясняющее мне мое отношение к миру".
Присутствие идеального значимого другого создает почву для проникновенных феноменологических описаний соответствующего круга явлений. Причина здесь заключается в том, что духовный образ другого человека существует в переживании тех, кто является их носителем, относительно автономно от переживаний собственного Я, и поэтому может быть с той или иной степенью достоверности и дифференцированности рефлектирован как бы со стороны. В художественной литературе, в произведении классиков содержатся характеристики отраженной субъектности на уровне идеального значимого другого (в русской литературе замечательные описания действенной идеальной представленности одного человека в другом встречаем у Толстого, Достоевского, Чехова, Пастернака и др.).
Претворенный субъект. В последнем случае опыт непосредственного самоанализа, опирающегося на актуально присутствующие и сознании субъекта переживания, уже невозможен. Только перед исследователем или перед человеком, фактически анализирующим себя как исследователь, выступает последняя выделяемая нами форма, которую мы обозначаем как ступень претворенной субъектности. Отражаемый субъект настолько глубоко проникает в духовный мир субъекта, осуществившего отражение, что Я этого последнего оказывается внутренним и радикальным образом опосредствовано взаимодействием с первым, выступает как существенно определенное (или "положенное") им. В данном случае, на этапе претворенного Я, фактически теряется взаимопротивопоставленность субъектов, и, следовательно, разрушаются диалогические формы взаимоотношений между ними: ведь Я одного здесь уже неотделимо от субъектированного им Я другого. Точнее, диалогическая оппозиция другому в данном случае выступает как самоконфронтация, как проявление борьбы с собой. Теоретически могут быть выделены три разновидности претворенного Я: идентификация, конфронтация (представление о подобной форме претворенного Я иногда может быть осмыслено согласно формуле И.С. Кона: "Негативизм - это конформизм наизнанку") и конвергенция (в частности, становление Мы).
Понятие отраженной субъектности выражает собой особое внутреннее движение сознания и деятельности человека, осуществляющего отражение. Это движение может совсем не осознаваться им, а в случае, если задача осознанная и возникает, то далеко не всегда оно обретает опору в образах и заключенных в них значениях. Перед нами именно смысловая форма репрезентации одного человека другому, выступающая как движение преобразования жизненных отношений к миру переднего. В этом движении непосредственно выявляется причинность первого по отношению ко второму, его субъектность как "авторствование". Отраженная субъектность раскрывается как, субъектность самого отражения (В.А. Петровский, 1985).
Эти соображения лежат в основе построения экспериментального метода отраженной субъектности. Идея, предлагаемого метода заключается в следующем. Экспериментатор оценивает или измеряет психологические особенности какого-нибудь индивида, выступающего в роли испытуемого, по тем или иным известным или новым методикам (проективным, психосемантическим, "деятельностным" и т.д.) и выявляет устойчивые характеристики этого индивида в соответствующих измерениях. Они принимаются за точку отсчета. Теперь предлагается включить другого индивида (мы его называем “исследуемым”) во взаимодействие с первым. Сдвиг в проявлении индивидуальности испытуемого выступает в качестве исходной характеристики личности исследуемого. Предполагается, что мерой его личностности служит фиксируемая экспериментатором степень изменения поведения и сознания других людей, которое значимо для этих других, для их собственного самоопределения. Таким образом, мы подступаем к явлениям отраженности, запечатленности исследуемого в системе индуцируемых им изменений жизненных проявлений испытуемых, что и обрисовывает личностный модус индивидуальности исследуемого как источника нового смысла для испытуемого. Подобный подход к изучению личности может быть, следовательно, обозначен как принцип отраженной субъектности.
Среди форм и способов “предъявления” исследуемого испытуемым можно выделить следующие:
Реальное взаимодействие исследуемого и испытуемого в пределах экспериментальной ситуации;
Фактическое присутствие исследуемого в ситуации осуществления испытуемыми той или иной деятельности при соблюдении условие невмешательства;
"Материализованные репрезентации” исследуемого испытуемому; предъявление фотографий, голоса, записанного на магнитофон, предметов, символизирующих присутствие испытуемого;
Включение исследуемого или его символических замещений в структуру экспериментального материала, например, включение их в саму “картинку” проективного теста;
Квазиприсутствие - гипнотическая актуализация образа исследуемого, “мысленное” присутствие и т. п.;
Субсенсорное предъявление стимулов, связанных с исследуемым (его имени, фотографий и др.);
Воспроизведение ситуаций, в которых имело место взаимодействие испытуемого и исследуемого без внешней актуализации образа последнего;
Экспериментальные условия, аналогичные только что описанным, при гипнотическом внушении испытуемому “забывания” исследуемого;
Включение испытуемых в такие ситуации, которые были бы сходны с предшествующими ситуациями взаимодействия испытуемого и исследуемого без внешней актуализации образа исследуемого.
Первый из названных способов предъявлений позволяет осуществить исследование прямого или косвенного, намеренного или ненамеренного влияний, улавливая соответствующие эффекты запечатленности исследуемого в проявлениях активности испытуемых. Формы репрезентации исследуемого, начиная со второй по шестую, нацеливают на выявления характеристик его отраженной субъектности, выступающей на уровне идеального значимого другого. Остальные формы репрезентации представляют интерес в плане оценки претворенной субъектности.
Отметим в порядке иллюстрации несколько исследований, проводимых на основе предложенного автором метода. Так, в работах Ю.В. Янотовской и, независимо от нее, И.Г. Дубова изучалась мера идеальной представленности (персонализации) творческих учителей в учениках: в исследовании ученики включаются в словесный ассоциативный эксперимент, затем по частотному словарю выявляется уровень оригинальности ассоциаций. Показано, что в присутствии учителей, которые по экспертным оценкам описываются как творческие личности, оригинальность ассоциаций учеников возрастает.
В исследовании А.В. Воробьева школьникам предъявлялась игровая задача, которую требовалось решить самостоятельно, не отступая от правил. В одной из экспериментальных серий перед испытуемым-шестиклассниками находился портрет их учителя. Выяснилось, что предъявление портретов некоторых учителей не вызывало изменений в добросовестности учащихся, предъявление портретов других учителей стимулировало более добросовестную работу. Примечательно, что портреты некоторых учителей оказывали неблагоприятное воздействие, вызывая падение правдивости учащихся, нарушение правил “исподтишка”. В работах того же исследователя выявлено, что предъявление одного только голоса учителя (при полной стертости, невнятности содержания речи) вызывало изменение в интерпретации учениками сюжетных ситуаций проблемного типа; одни учителя повышали “доброжелательность” интерпретаций во взаимоотношениях между героями специально отснятого фильма, другие способствовали негативным интерпретациям взаимоотношений между героями. Та же техника репрезентации позволила выявить факты стимуляции познавательной активности учащихся при решении ими интеллектуальных задач учебного типа. (Было бы интересно выявить возможную динамику “зоны ближайшего развития” детей - расширение или сужение ее границ - в условиях контакта ребенка с разными взрослыми).
С использованием предложенной А.Л. Крупениным техники псевдовоздействий значимых других удается выявить факт изменения уровня непрогматического риска при условии подобного мнимого воздействия на субъекта-перципиента. Участникам эксперимента сообщали, что будет проверяться гипотеза о существовании биополей. “Субъектом-инструктором” становился исследуемый, “субъектом-перципиентом” - испытуемый. исследуемый должен был “воздействовать” на испытуемого, сидящего за прибором - рискометром, находясь рядом (за спиной испытуемого) или издалека (из другой комнаты). Обоим было известно, что вследствие “воздействия” должна быть “повышена точность” работы испытуемого, состоящая в экстраполяции движения сигнала-объекта в “тоннеле”. Как первый, так и второй участники опыта не знали, что в эксперименте выявляется уровень стремления человека к риску, а также зависимость именно этой тенденции (а не самой по себе точности остановки сигнала - объекта в тоннеле) от факта идеального взаимодействия между испытуемым и “ассистентом” (т.е. в данном случае исследуемым ). В случаях, если эксперимент проводился с незнакомыми прежде участниками, наблюдалось приблизительно равное отклонение в сторону повышения или понижения уровня стремления к риску. Причем, у трети испытуемых риск сохранял свое исходное значение. Однако в тех случаях, когда участники эксперимента были знакомы между собой, в условиях “воздействия” выявлялась значимая тенденция к повышению показателей прагматически немотивированного риска по сравнению с данными индивидуальной серии.
Для описания следующей группы фактов, полученных в том же исследовании, не имеющих пока вполне убедительного истолкования, мы используем заимствованный из математической логики термин отношение эквивалентности. Последнее, как известно, удовлетворяет трем формальным условиям: симметричности (ARB - BRA), транзитивности (АRВ&> ВRС - АRС) и рефлективности (ARА). В нашем случае это означает, что если индивид А в определенном направлении изменяет стремление к риску у индивида В, то последний (В) вызывает аналогичное изменение у первого (А) (условие симметричности); если индивид А индуцирует повышение или снижение уровня стремления к риску у индивида С, а В - соответственно у С, то с высокой вероятностью обнаруживается соответствующее влияние А на С (условие транзитивности). Именно эти факты наблюдались в исследовании. Для проверки условия рефлексивности мы провели дополнительную серию испытаний. Экспериментатор делал вид, что он записывает собственные биополя испытуемого, которые далее транслирует тому же испытуемому (в действительности, конечно, никакой записи чего-либо и обратного предъявления не было). В результате оказалось, что участники исследования, не вызывающие изменения уровня стремления к риску у других лиц, в серии самовоздействия не изменяли собственного уровня риска; вместе с тем участники эксперимента, варьирующие уровень риска у других, вызывали аналогичные изменения у самих себя. Следовательно, подтверждалось и свойство рефлексивности производимых влияний, и в целом перед нами открывалось отношение эквивалентности, разбивающее множество испытуемых на два противостоящих друг другу подмножества: подверженных и вместе с тем подвергающих влиянию и независимых, находящихся вне отношения влияния. Приведенные данные нуждаются, конечно, в дополнительном исследовании и объяснении.
Трудно интерпретируемые факты получены нами также при исследовании динамики ряда феноменов восприятия, обусловленным идеальным присутствием значимого другого, и, в частности, перцептивных иллюзий. В дипломной работе Е.И. Кузьминой, выполненной под нашим руководством, детям дошкольникам предъявлялся модифицированный вариант фигуры Г. .Каниззы, порождающей иллюзию существования белого контура, “очерчивающего” четыре черных фигуры, находящихся в поле зрения испытуемого. Изменяя расстояние между черными фигурами, мы смогли устанавливать пороги возникновения исчезновения иллюзии. В адаптации для детей, четыре черных фигуры были превращены в рыбок, удерживающих “платочек”, который, в определенный момент, они “схватывают” или “выпускают” изо рта. Требуется сказать, когда платочек “выскользнет”. В первой серии дети многократно решают эту задачу в присутствии только экспериментатора. Во второй серии им предлагают представить, что рядом с ними находится их воспитательница. Сравнивается порог исчезновения иллюзии в первой и второй сериях. Эксперимент, проведенный на 52 детях, показал существование весьма заметных отличий между сериями-воображаемое присутствие воспитателя сочеталось более поздним исчезновением иллюзии; выраженность иллюзии, таким образом, была значительнее во втором случае, когда “рядом” оказывался значимый другою человек.
Для объяснения этого факта потребуется специальная экспериментальная работа, направленная на проверку ряда гипотез, в различной мере специфицирующих собственно ннтерперсональный аспект интересующего нас влияния. Например, динамика перцептивной продукции может быть объяснима факторами, лежащими в стороне от процессов межличностного общения и не имеющими какого-либо прямого отношения к проблеме персонализации (распределение внимания между внешним стимулирующим материалом и внутренним, представленным в сознании субъекта значимым объектом вообще). Или в большей мере субъективно-центрическим образом: как эффект снижения дифференцированности восприятия, обусловленный снижением критичности испытуемого под влиянием значимого другого (гипотезы “доверия”, “распределения ответственности” и т.п.). Или, наконец, как проявление специфической интерсубъектной детерминации перцептивной деятельности (гипотеза “проигрывания” конструктивной активности другого, высказанная Б.М. Величковским).

Powered by Drupal - Design by artinet