В совместных исследованиях с Е.Ю. Увариной

В совместных исследованиях с Е.Ю. Увариной мы прослеживали обусловленную другим человеком динамику образа Я. Испытуемым предлагается оценить себя по некоторому набору (типа “звездочки” А.Ф. Лазурского) неградуированных шкал. Затем испытуемым под видом самооценок другого человека предъявляли их же собственные самооценки и предлагали вновь себя оценить. Нас интересовало, не проявится ли у испытуемых тенденции к изменению самоописания, когда им предъявляют их первоначальные оценки как оценки, данные другими людьми самим себе. Подобное изменение, действительно, наблюдалось. Учащиеся при предъявлении им самооценок равных по рангу успеваемости одноклассников воспроизводили свои предшествующие оценки, но в гетерогенных парах (условно двоечники - отличники, отличники - двоечники) наблюдалась существенная перестройка ответов. Испытуемые, стремясь как бы отмежеваться от образа другого человека, чем-то существенно отличного от себя, фактически отказывались от своего первоначального видения себя; сдвиг наблюдался по 10 из 16 параметров самоописання.
Один из путей фиксации влияний, оказываемых исследуемым на испытуемых,--использование модифицированных проективных тестов. Единицей анализа личности исследуемого здесь выступают изменения проективной продукции испытуемого, производимые исследуемым. Изменения, о которых идет речь, показательны для оценки личности исследуемого в случае выхода за рамки ситуативных индивидуальных вариаций проективной продукции испытуемого. Так, в совместном исследовании с И.П. Гуренковой динамика проективной продукции под влиянием другого лица нами прослеживалась на материале модификации фрустрационного теста Розенцвейга. Модификация заключалась в том, что контурно было отмечено присутствие “значимого другого” в каждой из 24 картинок теста. В итоге удалось выявить изменение направленности агрессии в ситуации фрустрации по характеру доминирования вплоть до смены на противоположный тип доминирования (экстрапунитивное доминирование замещается интрапунитнвным и т.п.).
Характеризуя область явлений отраженной субъектности, мы отмечаем два момента, которые выделяют ее из более широкой категории эффектов межиндивидуальных взаимодействии.
Первый момент заключается в том, что отражаемый индивид запечатлевается в других людях именно своими субъектными чертами; иначе говоря, что его воздействие на других несет на себе печать индивидуального своеобразия, авторствования, свободна от каких-либо форм вненндивидуального безличного влияния. Мы выделяем две основные формы: влияние человека вообще (.эффект свидетеля) и - статусно-ролевой эффект.
Эффект свидетеля можно уловить, если, подобно тому, как это делалось нами с И.П. Гуренковой (1985 ), вводить в материалы теста символическое присутствие человека вообще (не разъясняя, кто он ); в результате выявилась необходимость перенормировки “сырых” тестовых данных, получаемых без свидетеля; принимая за точку отсчета реакцию на человека вообще, можно оценить характер индивидуально-специфического влияния, конкретизируя для испытуемого, кто именно-этот другой. (При исследовании фрустрационного поведения, были найдены различия в направленности и типе протекания фрустрационных реакций в трех указанных случаях ).
Говоря о статусно-ролевом эффекте, мы имеем в виду такой тип межиндивидуального влияния, когда оно детерминировано, например профессиональной принадлежностью исследуемого, его положением в социальной организации (авторитет власти), мнением, которое сложилось о нем (феномен Хлестакова), социальными стереотипами реагирования, связанными с его половой или возрастной ролью, национальностью и т.д.
В дипломном исследовании А.Н. Смирновой (1986) была предпринята попытка специально проследить роль индивидуальной и статусно-ролевой обусловленности проявлений само восприятия студентов в присутствии преподавателей, ведущих один и тот же курс. В эксперименте выявились существенные отличия в самовосприятии студентов в тех случаях, когда они мысленно “проигрывали” ситуацию подготовки к экзамену вообще (перед абстрактным экзаменатором) и к сдаче экзамена конкретному лицу. Этот результат можно было бы объяснить актуализацией представлений, связанных со спецификой учебного материала (который может предъявлять различные требования к способностям учащихся, быть по-разному интересным и т.д.), и подобное влияние, безусловно, имело место. Однако нас здесь интересовал не эффект абсолютного влияния конкретного лица в той или иной роли в отличие от эффекта влияния роли самой по себе, а сравнительный вклад разных людей, реализующих одну и ту же роль, в самовосприятие других. И действительно, наблюдались обусловленные каждым из двух преподавателей достоверные различия в самоописании студентов как по отдельным шкалам, так и по категориям шкал “Личностного дифференциала” (разработка А. Эткинда). Картина нндивидуально-специфнческого влияния открывается и в сериях воображаемого общения студентов с преподавателями во внеучебной ситуации. Однако направленность сдвигов в проявлениях самовосприятия у студентов в ряде случаев здесь иная, чем в ситуации представляемого учебного взаимодействия. Поэтому можно утверждать, что в эксперименте мы фиксируем эффект взаимодействия индивидуально-специфического влияния и влияния со стороны содержательной специфичность ситуации (ситуативный фактор).
В исследованиях, проведенных пол нашим руководством Л.В. Полежаевой (1988), нам ужалось выявить такой тип межиндивидуального взаимодействия, который всецело сводится к влиянию роли, то есть - вполне безличен {эффект нейтрино).
Рельефную картину отличий индивидуально специфического влияния людей и эффектов фасилитации, обусловленных присутствием другого “вообще” открывают исследования И.Г. Дубова. Им был избран классический вопрос, разрабатывавшийся еще в ранних работах Г. Оллпорта, - о возможной динамике ригидности человека в присутствии другого лица. Однако в данном случае в цели исследователя входила оценка прежде всего характера отраженности одного человека в другом, где мог бы выступить не абстрактно-социальный момент влияния, а влияние индивидуальности первого на проявление ригидности (флексибельности) второго. В качестве исследуемых были отобраны выпускники педагогических институтов, которые по совокупности известных и дополнительно разработанных автором исследования тестов оценивались как гибкие (флексибельные). Далее по группе исследовательских методик и тестов оценивалась гибкость-ригидность учеников тех классов, в которые были распределены отобранные для исследования учителя (замеры со школьниками VIII и IX классов проводились в первых числах сентября). В конце учебного года в условиях непосредственного и воображаемого присутствия учителей и в независимой серии ученики вновь подвергались исследованию.
В итоге была подтверждена гипотеза, согласно которой “гибкие” учителя продуцируют сдвиг в сторону большей гибкости у учеников по сравнению с учителями, не акцентуированными по этому качеству. Этот результат опровергает уже начинающую становиться традиционной (в результате исследования фасилитации) точку зрения, согласно которой присутствие другого лица повышает ригидность того, кто непосредственно действует. Эта точка зрения, вполне оправданная в рамках изучения фасилитации как влияния человека вообще, оказывается ограниченной при интерпретации индивидуально-специфического влияния, реализующего процессы межсубъектного отражения.
Второй момент, специфицирующий феноменологию отраженной субъектности, заключается в том, что воздейственность одного человека на другого (отражаемого на отражающего) выступает в форме активности самого отражения-идеальной представленности первого во втором. То, что приоткрывается нам при этом, есть идеальное взаимодействие; так, в экспериментальных условиях, “работает” не сам по себе исследуемый,-”работает” его образ в голове испытуемого. Это влияние не является ситуативно необходимым, превышает порог требуемого. Так, в одном из наших экспериментов, успешные учащиеся (“отличники”) своими ошибочными действиями (при решении задач “четыре точки”), отнюдь не стремясь оказать помощь слабоуспевающим, тем не менее повышали уровень креативности последних (В.А. Петровский, Е.Ю. Уварина, 1982). В большинстве других экспериментов исследуемый физически отсутствует в экспериментальной ситуации, однако как бы вводится в круг переживаний испытуемого (предъявляются, как уже было отмечено, его фотография, голос; символические замещения его вводятся в материалы проективного теста и т.п.).
В сочетании двух указанных моментов - запечатленности человека в другом своими “субъектными” чертами и действенности этого запечатления - выступает специфика отраженной субъектности как формы идеального взаимодействия субъектов: отражаемого и отражающего. Это взаимодействие “надситуативно”,-не вытекает из требований ситуации, в которой находятся оба. “Надситуативно” здесь не только идеальное движение испытуемого к исследуемому , но и “исходящее” от исследуемого воздействие на испытуемого, так как оно (что уже отмечено нами) выходит за пределы социально предписанных или стереотипных форм взаимодействия между ними.
Надситуативный характер идеального взаимодействия между исследуемым и испытуемым открывает нам особую феноменологию активности личности, характеризующую уровень его отраженной субъектности в жизни других людей.

Powered by Drupal - Design by artinet