Социально-философская концепция западников

Философская концепция П.Я. Чаадаева (1794-1856) несомненно само-стоятельна, хотя в ней чувствуется влияние немецкой классической фило-софии, особенно Шеллинга. Одна из основных проблем его философии – концепция бытия и человека в нем. С его точки зрения человек существует одновременно в двух своеобразных, специфических мирах – материальном и духовном, находящихся в таинственной взаимосвязи. И если материаль-ный мир нам еще как-то "дается", благодаря практике, опыту, то духовный мир практически нам недоступен, так как он недоступен опыту.
Таким образом, Чаадаев, по существу, утверждает иррациональность бытия человека. Но знание о мире духовном мы тем не менее имеем: это особое знание цельности, в которой все мысли связаны между собой. Чаа-даев пишет: “подобно тому, как в природе всякая вещь связана со всем, так и всякая мысль человека связана со всеми человеческими мыслями, пред-шествующими и последующими; и как природа едина, так и каждый из нас участник работы сознания, которая совершается на протяжении веков; и ес-ли я постигаю мир как единое, то я должен одинаково воспринимать и всю совокупность сознаний, как единое и единственное сознание" (126. С.77). Таким образом, Чаадаев один из первых мыслителей в русской философии выдвигает идею единства всех сознательно мыслящих людей в одном об-щем сознании. Эта мысль об Абсолютной идее, Мировом духе фактически в чем-то родственна Платону, Гегелю, Н. Федорову.
Другим важным направлением в философии Чаадаева является концеп-ция философии истории. С точки зрения Чаадаева, история имеет цель – достижение Царства Божия. Средством для достижения цели истории слу-жит единение человечества в единой вселенской церкви. Таковой, по Чаа-даеву, может быть лишь Римская католическая церковь.
К философии истории тесно примыкает концепция человека. Человек принадлежит обоим мирам. Но высшее начало в нем – духовный мир, мир сознания. Однако раздвоенность природы человека обусловила трагизм его положения. Если при сотворении человека Богом он был наделен божест-венным разумом, то вследствие грехопадения индивидуальное сознание принимает за действительную реальность не мировое сознание, а себя само-го. В таком случае воля человека полагает себя самостоятельно. Так возни-кает ложное понимание свободы человека. А поскольку история есть творе-ние Бога, постольку воля человека подчинена Божественной воле. Следова-тельно, свобода человека состоит именно в том, что он не знает своей зави-симости от Божьей воли. Когда же воля человека отходит от Божьей воли, человек творит произвольные действия, а свобода становится "страшной силой".
Чаадаев не ограничивается философскими рассуждениями о мире и че-ловеке. Он проецирует их на историю России.
Исходя из того, что смысл истории состоит в движении человечества к единению, Чаадаев приходит к резкому противопоставлению Запада и Рос-сии. Оценивая Запад, он заявляет: "... невзирая на все незаконченное, по-рочное и преступное в европейском обществе, как оно сейчас сложилось, все же Царство Божие в известном смысле в нем действительно осуществ-лено, потому что общество это содержит в себе начало бесконечного про-гресса и обладает, в зародыше, всем необходимым для его окончательного установления в будущем на земле" (126. С.43-44). У России же судьба иная: "...мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Восто-ку, и не имеем традиций ни того, ни другого. Мы стоим как бы вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось" (126. С.18). Чаадаев столь последовательно развивает эту мысль, что в од-ном из своих философских писем не останавливается перед гипертрофиро-ванной критикой России. "Россия не имеет ни пленительных воспоминаний, ни грандиозных образов в памяти народа, ни мощных поучений в его пре-дании. Окиньте взглядом все прожитые нами века, все занимаемое нами пространство, вы не найдете ни одного привлекательного воспоминания, ни одного почтенного памятника, который говорил бы вам о прошлом. Мы живем одним настоящим в самых тесных его пределах, без прошедшего и будущего, среди мертвого застоя" (126. С.19-20).
Итак, Россия, по Чаадаеву, как бы выпала из истории. "Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принад-лежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в челове-чество, а существуют лишь для того, чтобы преподать миру великий урок бездействия" (126. С.27).
Поскольку для Чаадаева движущей силой истории является христианст-во, то главную причину бедствий России он находит в православной церк-ви, которая передала русским от "презираемой Европой Византии" идею, "искаженную человеческой страстью". Необходимо особо подчеркнуть, что именно в искажении идеи христианства, которая заключается в единении человечества, тогда как православная церковь стремится противопоставить себя католической церкви, освободиться от нее, Чаадаев видит главную ви-ну православия. "Мы замкнулись в свое религиозное обособление, и ничто из происходящего в Европе не достигло нас. В России нет созидания, царит застой. Мы по-прежнему прозябаем, забившись в свои лачуги, сложенные из бревен и соломы. Словом, новые судьбы рода человеческого соверша-лись помимо нас. Хотя мы и называемся христианами, плод христианства для нас не созревал" (126. С.37).
Итак, обособление и, как следствие, – застой – вот печальная судьба России. Причина тому – крепостничество. Оно – заколдованный круг, "про-клятая действительность", превращающая в ничто самые благородные уси-лия, парализуя волю всех нас, превращая в рабов" (126. С.40). И вину за рабство он опять-таки возлагает на православную церковь: "...по признанию даже самых упорных скептиков уничтожению крепостничества в Европе мы обязаны христианству. Почему же оно не имеет таких же последствий в России, а наоборот, русские стали рабами, став христианами?" Чаадаев тре-бует ответа у церкви.
Правда, позже, в статье "Апология сумасшедшего", не отказываясь от своей концепции, он все же вносит в нее ряд поправок. Он находит в исто-рии России два значительных момента: деятельность Петра I и выход Рос-сии из Смутного времени. Да и к русскому народу он относится уже по-другому, пытаясь определить даже его историческую мессианскую роль в общечеловеческой истории. Он отстаивает право человека любить свою Ро-дину, но с открытыми глазами, то есть видеть и положительные и отрица-тельные моменты в ее судьбе. Чаадаев впервые в русской литературе фор-мулирует принцип, который позже получил столь значительное развитие: "Прекрасная вещь любовь к Отечеству, но есть еще нечто более прекрас-ное – это любовь к Истине".
Но все-таки основа его социально-философской концепции осталась неизменной: история России не была включена во взаимосвязь идей, это не духовная история в противоположность истории Запада. Так, впервые в русской философской мысли были сформулированы те альтернативы, кото-рые возникают, когда ставится вопрос о национальной судьбе, националь-ной культуре России и ее месте и значении среди других культур.

Powered by Drupal - Design by artinet