Уильям Шекспир

Интересно, что почти в это же время в Англии, где уже состоялась национальная государственность, установилась централизованная власть, Уильям Шекспир (1564—1616), крупнейший гуманист эпохи Позднего Возрождения, художественно осмысливает противоречивость, трагичность уже сложившихся отношений “человек—общество—государство”.
В шекспировских трагедиях (“Король Лир”, “Макбет” и др.), явно или нет, всегда присутствует природный космос, несущий совершенно противоположную, нежели у Монтеня, смысловую нагрузку. В этом космосе отражено смутное ощущение того, что над личной жизнью, сознанием “естественного” человека высится еще какой-то всеопределяющий мир, в рамках которого герои действуют. Этот мир надличной воли есть сфера общественно-государственных связей, подчиняющих без остатка “естественного” человека нормативам государства и делающих из него “государственного человека”.
Разгадка шекспировских героев в том, что их жизнь протекает в двух планах: личном (“естественной индивидуальности”) и общегосударственном (социально-гражданском). Однако герои не различают этих миров: субъективность их потрясает основы мира, даже если они действуют в кругу собственных “естественных” мотивов. В противоречивом единстве индивидуального и общегосударственного скрыто “ядро” трагедий Шекспира. Например, в “Отелло” личный мир героя окутан в покровы надчеловеческих космических сил. Совершившему преступление Отелло начинает казаться, что “сейчас луна и солнце затмятся совершенно, земля от ужаса затрясется”. Этот образный ряд оттеняет то безликое, общественно-государственное, что вторгается в судьбу героя.
Отелло — гениально угаданный образ человека, пребывающего в непротиворечивом (вроде бы) единстве собственной естественности и социальности, “государственности, гражданства” . Отелло — “естественный” человек (это усилено тем, что он — мавр), имеющий право любить, ненавидеть, быть нежным, постоять за нанесенное личное оскорбление. Вместе с тем он наделен “набором” определенных прав, обязанностей. В душе его столкнулись нормы двух сфер жизни — и он погиб.
Сцена убийства Дездемоны — далеко не кульминация трагедии, как это иногда представляют в плохом театре. Трагедия — в сцене самоубийства. После выяснения того, что Дездемона невиновна, Отелло еще силен духом, чтобы жить, и требует от окружающих, чтобы ему не мешали свободно удалиться. Однако все рушится, когда Отелло слышит, что республика лишает его чести, что он пленник и лишен власти. Жить больше невозможно. Бесчестья от государства он перенести не смог. Умирает Отелло не как убийца жены (ведь он “из чести исходил”), но как человек, в защите своей личной чести потерявший честь гражданина. Пребывание в двух сферах этической жизни — источник и сила трагического в судьбе Отелло.
На закате Возрождения Шекспир показал существующий разлад между личной “естественной” и общественной жизнью. И вместе с тем показал, что разрубить внутреннюю связь между этими двумя сферами жизни одного и того же человека никому не дано — гибель неизбежна. Но как тогда жить? Человек оказывается персонажем в поисках автора.

Powered by Drupal - Design by artinet