Критерий различения правовых и правонарушающих законов

Итак, правовое регулирование требует определенного соотношения законодательных запретов и дозволений. Но остается вопрос о мере запрещаемого и дозволяемого. Если законодатель запрещает нечто в равной мере для всех, то это еще не значит, что получается непременно правовой запрет. И если осуществление власти подчинено требованию “неразрешенное запрещено”, то это еще не значит, что власть наделена правомочиями, ибо не любые дозволенные законом властные полномочия являются правовыми.
До какого же предела законы могут запрещать и дозволять, не превращаясь в правонарушающие? Что, с позиции правовой сво-боды, следует запрещать, и что нужно дозволять властным субъ-ектам? И, наоборот, что, с точки зрения права, нельзя запрещать и соответственно дозволять?
Право не может определяться случайным мнением законодателя о целесообразности либо нецелесообразности тех или иных запретов или дозволений. Должен быть общезначимый критерий, который позволяет и законодателю, и всем остальным субъектам права одинаково судить о том, что по праву следует и что не следует запрещать или разрешать. Это критерий, позволяющий оценивать законы как правомерные или правонарушающие.
Как уже говорилось, правовые законы устанавливают запреты ради обеспечения правовой свободы: по праву может быть запрещено (и должно быть запрещено) то, что несовместимо с равной свободой всех, нарушает свободу других. Точно так же государственно-властные полномочия необходимы и должны дозволяться для обеспечения правовой свободы, в частности, для принуждения к соблюдению правовых запретов.
Правовая свобода существует лишь в таком социуме, в котором признается и властно обеспечивается хотя бы необходимый, не-отъемлемый минимум исходных прав индивида. Это то, что сегодня мы называем “естественные и неотчуждаемые права и свободы человека и гражданина”. Без этих прав люди не могут быть субъектами права. Это то, без чего нет “материи” права. Если закон не признает эти права, то он не допускает правовой свободы.
Следовательно, критерий, позволяющий различать правовые и правонарушающие законы, – это минимальная неотъемлемая свобода. Правовой закон не может запрещать то, что относится к минимальной неотъемлемой свободе. Точно так же закон не мо-жет дозволять властным субъектам вторгаться в сферу минимальной неотъемлемой свободы. Закон не противоречит праву постольку, поскольку он не ограничивает минимально необходимую свободу, не нарушает права человека (неотъемлемые права свободных индивидов). Это необходимые и достаточные право-вые требования, предъявляемые к законам.
Но это формальные требования. Дело в том, что в каждой пра-вовой культуре есть свои представления о минимальной неотъ-емлемой свободе. Права человека разные в разных правовых культурах (см. 6.1.1.), и они развиваются по мере исторического прогресса свободы. Минимальная неотъемлемая свобода, права человека – это понятия с исторически изменяющимся содержани-ем (см. 5.2.1.).
Объем и содержание свободы, которая признается минимальной и неотъемлемой в конкретной культуре, определяются развито-стью этой культуры. В неразвитой культуре не может быть всех тех прав человека, которые в развитой признаются неотъемлемыми правами. Например, в неразвитой правовой культуре может не быть свободы передвижения и поселения в ее современном пони-мании, свободы вероисповедания, избирательных и других поли-тических прав и свобод.
Но в любой правовой культуре есть хотя бы minimum mini-morum – абсолютный минимум правовой свободы. Сюда входят три компонента: личная свобода, собственность и обеспеченная государством безопасность. Личная свобода включает в себя сво-боду распоряжаться собой и своими способностями, неприкосно-венность, право на частную жизнь. Собственность означает право быть собственником и право собственника свободно владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом. Безопасность подразумевает право на государственно-властную защиту от про-тивоправных посягательств, особенно судебную защиту. Без этих прав (взаимосвязанных компонентов правовой свободы) нет сво-боды вообще.
То, что сегодня признается минимальной неотъемлемой свободой в наиболее развитых правовых культурах, по объему и содержанию существенно шире, чем названный minimum minimorum. В западноевропейской культуре сегодня признается даже неотъемлемое право на жизнь, что исключает смертную казнь.
Права человека возникают и развиваются по мере историче-ского прогресса свободы, независимо от их официального при-знания, провозглашения и формулирования (разумеется, они ну-ждаются в таком признании и формулировании). Они существу-ют не в силу их установления неким властным субъектом, а в си-лу объективного процесса правообразования (см. 4.3.4.). Законодатели лишь фиксируют этот процесс. Кроме того, это права не приобретаемые, а первичные (онтологически предшествую-щие приобретаемым субъективным правам), образующие исход-ную правосубъектность индивида .
Отсюда – характеристика прав человека как неотъемлемых и неотчуждаемых: человек не может быть лишен этих прав (человек может быть ограничен в пользовании этими правами в рамках юридической ответственности) и не может от них отказаться. В этом смысле права человека не находятся в его распоряжении. Он может не пользоваться ими, но не может их отчуждать.
По традиции права человека называются естественными, но это не значит, что они естественные в прямом смысле – природные, прирожденные или принадлежащие каждому от рождения. Права человека, как и право вообще, – это социокультурное, а не природное явление, и те или иные права принадлежат человеку не “от рождения человеком”, а от рождения в таком социуме (в силу нахождения в таком социуме), в котором эти права признаются за каждым человеком.
В современном юридическом языке термин естественные права человека сохраняется, поскольку он подчеркивает, что это права не октроированные, не “дарованные” верховной властью. Они не зависят от усмотрения властных субъектов, законодателей не только в негативном, но и в позитивном смысле. Законы в национальной правовой культуре не могут отменять или запре-щать права человека, которые уже достигнуты этой культурой (законы могут их лишь нарушать). Но точно так же законы не мо-гут порождать или учреждать права и свободы, которые еще не достигнуты в национальной правовой культуре.
Права человека в конкретной правовой культуре таковы, каков уровень развития свободы в этой культуре. Если законодательство (и государственные институты) отстает от этого уровня, то на сме-ну старому законодательству революционным путем приходит но-вое, выражающее права человека в том объеме, который реально достигнут правовой культурой. Но если законодательство опере-жает этот уровень, то конституционные и законодательные форму-лировки о правах человека являются фикцией – в той мере, в кото-рой они опережают реальный уровень развития правовой свободы.
Объем и содержание прав человека в неразвитой правовой культуре не могут быть такими же, как и в развитой, пусть даже эти культуры существуют одновременно. И когда в стране с отсталой правовой культурой принимается конституция, в которой воспроизводятся формулировки о правах человека, достигнутых в наиболее развитых культурах, то отсталая культура от этого не становится развитой, и права человека не становятся реальностью. Можно перечислить в конституции все права и свободы, известные на сегодняшний день; но если подавляющее большинство населения не осознает их смысл, то конституционные положения о правах человека фиктивны. Конституционный каталог прав и свобод делает человека свободным не более, чем поваренная книга – сытым.
Исходя из всего сказанного, можно предложить следующее определение права. Право – это система общеобязательных норм, определяющих меру свободы в обществе и государстве по прин-ципу формального равенства.
То же самое определение, сформулированное с учетом взаимосвязи права и государства, гласит: “право – это соответствующая требованиям принципа формального равенства система норм, установленных или санкционированных государством и обеспеченных возможностью государственного принуждения” .

Powered by Drupal - Design by artinet