Современные позитивистские теории

Современные сторонники классического легистского позитивиз-ма, сохраняющие преемственность с марксизмом, стремятся модернизировать это учение и объяснить генезис государства и пра-ва, не прибегая к рассуждениям о классовой борьбе и классовом насилии. Так, в русле модернизации марксистской доктрины предлагается так называемая кризисная теория. Эта концепция не столько преодолевает, сколько продолжает марксистско-ленинскую традицию.
Смысл кризисной теории состоит в следующем утверждении: первоначально люди существовали в условиях присваивающей экономики, и, пока сохранялось экологическое равновесие, могли получать все необходимое от природы в готовом или почти гото-вом виде. Экологический кризис (неблагоприятные изменения климата, исчезновение мегафауны) заставил людей искать новые ресурсы существования. Он породил производящую экономику, которая на том уровне развития производства могла сформиро-ваться и функционировать лишь благодаря всеобъемлющей орга-низации публичной политической власти. Согласно кризисной теории, эта тотальная организация есть некое “первичное государ-ство”, из которого позже выросли те государственные формы, воз-никновение которых описывал Энгельс. “Первичное право” изо-бражается в этой концепции как издававшиеся “первичным госу-дарством” властно-приказные акты, регулировавшие всю деятель-ность человека в условиях производящей экономики, прежде все-го, производственную деятельность, обмен, накопление и распределение продуктов .
Ниже будет показано, что эта кризисная концепции описывает причины, условия и механизм возникновения деспотической ор-ганизации власти, а вовсе не государства и права (см. 4.2.).
Либертарно-юридическая теория ни коим образом не опровергает историко-фактическую основу кризисной концепции. Речь идет исключительно об интерпретации исторических фактов в соответствии с определенным пониманием сущности права и государства. А именно, эта концепция не позволяет различать политическое общение правового и силового типов. Историче-ские процессы, которые надлежит рассматривать как возникно-вение деспотических цивилизаций, интерпретируются в этой концепции как возникновение государства и права.
Кризисная концепции объясняет, что государство возникло в великих цивилизациях древности (Месопотамия, Китай, Египет и т.д.) тогда, когда еще не было классов в марксистском понимании. Эти цивилизации характеризуются как “раннеклассовые”. В так называемом раннеклассовом обществе, которому приписы-вается раннеклассовое государство, основными классами счита-ются, с одной стороны, управленцы, заведовавшие всей жизне-деятельностью общества (по существу – прототип тоталитарной бюрократии ХХ в.), с другой – общинники-земледельцы, которых нельзя приравнивать к рабам. Общинники составляли основную социальную и производительную силу раннеклассовых обществ. Они не были свободными. Но их зависимость (несвобода) состо-ит в том, что “земледелец имеет дело непосредственно с государ-ством, применяющим свою неограниченную власть для органи-зации и использования экономики страны в интересах правящего класса” . (Здесь напрашивается аналогия с советским колхозным строем).
Такое “раннеклассовое государство” объявляется в кризисной теории первичным и универсальным, имманентным производя-щей экономике. Оно и закономерно вырастающая из него деспо-тия противопоставляются рабовладельческому государству Гре-ции и Рима, которое объявляется уникальным явлением .
В теоретическом отношении кризисная концепция делает шаг назад в сравнении с марксизмом, который искал истоки права и государства в греко-римской цивилизации, а не в восточном дес-потизме. Что же касается “уникальности” греко-римской цивили-зации, то, действительно, во времена преобладания деспотиче-ских политических форм рабовладельческое государство выгля-дело уникальным. Но в XIX в. во многих регионах мира уже гос-подствовали государственно-правовые формы, выросшие отнюдь не из китайского деспотизма, а из древней цивилизации Греции и Рима. Поэтому именно в этой цивилизации Энгельс усматривал корни государственности и права. Другое дело, что он интерпретировал государственно-правовое общение как классовое на-силие. Но отсюда вовсе не вытекает, что историческим первоисточником права следует считать древнейшую разновидность дес-потизма, называемую раннеклассовым государством.
Кризисная концепция может последовательно использоваться лишь как составной момент антиюридической и антигосударст-веннической теории, которая видит корни права в древнейшем деспотизме.
Для социологического позитивизма сегодня характерны представления о возникновении права не в государственно-организованном, цивилизованном, а уже в первобытном обществе. Это так называемое архаическое право (оно же – примитивное, традиционное, обычное, первобытное и т.п.). Появление такого пра-ва рассматривается как элемент социогенеза – становления обще-ства (первобытного общества). Поэтому такие теоретические представления можно назвать теорией социогенеза.
Согласно теории социогенеза, в первобытном обществе есть некая архаическая “политическая организация” и “архаическое право” – совокупность общеобязательных социальных норм, ко-торые поддерживаются этой “политической организацией”. “Ар-хаическое право” расценивается как первый исторический тип права . Оно не похоже на современное право, во многом противоречит сегодняшним правовым стандартам, но, тем не менее, его следует считать именно правом.
Как было сказано выше, любая концепция происхождения пра-ва составляет лишь один из элементов определенного понятия права. В рассматриваемой теории правом называются нормы, не-зависимо от их содержания, общеобязательные в некоем сооб-ществе людей (в частности, в родоплеменном сообществе) и обеспеченные принуждением со стороны органов управления этого сообщества. Причем “право” изображается как универсаль-ный социальный регулятор, который существовал всегда и во всех культурах, как в цивилизованном, так и в доцивилизацион-ном состоянии общества. Государство (в смысле силового поня-тия государства) не считается здесь непременным условием су-ществования “права”, так как в любом, даже нецивилизованном обществе с необходимостью должен быть какой-то механизм управления или самоуправления, а нормы могут быть общеобяза-тельными (“правовыми”) в силу обычая, который поддерживается любым социальным авторитетом. Например, в примитивном обществе действие “правовых” норм поддерживается авторитетом общего собрания женатых мужчин или советом старейшин (“старших мужчин”) и т.п.
Главное в таком понимании права – утверждение, что право может иметь любое содержание. Считается, что право создает стабильный порядок удовлетворения потребностей человека в рамках любого сообщества. Причем такой порядок допускает как свободу, так и несвободу членов сообщества. Здесь прямо гово-рится, что “в организации, призванной удовлетворять разнообразие материальных и духовных нужд людей, свобода никоим об-разом не может быть признана в качестве высшей цели норма-тивного регулирования” . Не свобода, а удовлетворение потребностей есть высшая цель политически организованного сообще-ства, а свобода может быть лишь средством для достижения этой цели. “Более того, сама по себе политическая свобода может быть не только полезной, но даже и явно вредной для претворения в жизнь верховной цели политии” . Имеется в виду, что иногда по-литическая свобода несет в себе такие ограничения для политической власти, которые препятствуют деятельности “руководящих органов” по всестороннему удовлетворению потребностей населения .
“Архаическим правом” называются, по существу, доправовые и неправовые соционормативные регуляторы. В частности, это так называемые мононормы примитивных обществ (кочевых охотников-собирателей), которые еще не знают права, еще не “доросли” до права в социальном и в рационально-интеллектуальном смысле.
Разумеется, исторически право не возникает “в чистом виде” (отдельно от других соционормативных регуляторов), и на ран-ней стадии исторического развития правовое регулирование еще смешано с неправовым, с примитивными доправовыми обычаями. Однако следует подчеркнуть, что право не возникает из неправовой регуляции, а, наоборот, разрушает и вытесняет при-митивные доправовые соционормативные регуляторы.
Основные черты первобытной соционормативной регуляции (“архаического права”) – это, во-первых, несвобода отдельного человека как объекта такой регуляции, во-вторых, иррациональность норм и процедур.
Первая черта свидетельствует о том, что примитивные социо-нормативные системы регулируют отношения, в которых отдель-ный человек еще не выделился из коллектива и вступает в отно-шения не как индивид, а как носитель свойств семейной, поло-возрастной, родоплеменной или иной подобной группы. В первобытном обществе только коллективы выступали субъектами социального взаимодействия. Здесь еще не появилось индивиду-альное сознание человека. Отсюда вытекают следующие характе-ристики “архаичного права”: коллективная ответственность; за-висимость прав и обязанностей человека от его принадлежности к семье, большой семье, клану, половозрастной группе и т.д.; множественность социальных статусов и, как следствие, ярко вы-раженное всеобщее формальное неравенство; подчиненное поло-жение человека по отношению к коллективу и, как следствие, общее преобладание обязанностей над правами; невозможность изменить традиционный статус личными усилиями .
Вторая черта также свидетельствует о несвободе человека – о том, что “архаическое право” ставит его в зависимое положение от сверхъестественных сил. Так, сами сторонники теории социо-генеза подчеркивают, что “по своей природе архаическое право – продукт коллективного интуитивного приспособления” и что оно связано с “особой юридической ментальностью (дологической, мистической)”.
Бесспорно, есть некая “особенность” ментальности примитивного человека, которая, однако, делает эту ментальность неюридической или доюридической. Например, для “архаического права” характерны представления о “юридической ответственности” животных, неодушевленных предметов, родственников и соседей нарушителя и т.п.
Далее, для этого “права” характерны иррациональные процессуальные формы разрешения споров (поединки, ордалии, магия и т.д.). Причем речь идет не только о таких процедурах как “божий суд”, при которых, как предполагают участники процедуры, исход зависит от высших сил, а не от усилий самих сторон. В частности, процедура может иметь форму словесного поединка, по итогам которого победа, т.е. “право”, отдается не то-му, на чьей стороне правда, а тому, кто продемонстрирует луч-шие ораторские способности – выдвинет больше обвинений, пусть даже клеветнических или абсурдных. Иначе говоря, “архаическое право” допускает в качестве аргумента в споре заведомую ложь, но в ритуальном виде. Кроме того, большое значение в “архаическом праве” имеют правила табу, запреты, действующие на подсознательном или бессознательном уровне: нечто запреще-но неизвестно почему, и никому не приходит в голову задуматься о причине запрета и тем более нарушить его. За нарушение табу (например, пищевого запрета) может быть предусмотрено умер-щвление нарушителя, хотя такое действие объективно не может нести в себе какой-либо социальной опасности.
Понятно, что “архаическим правом” называют регуляцию сис-темоцентристского типа. В условиях первобытного общества лю-бой социальный обмен, включая эквивалентные обменные связи, направлен на выживание социальной системы, на консолидацию сообщества, коллектива и не допускает свободу человека по от-ношению к коллективу. Право же предполагает не просто эквивалентный обмен, а эквивалентный обмен между свободными субъектами-собственниками. Поэтому наличие в первобытном обществе эквивалентного обмена еще не может служить доказа-тельством правового общения.
Важно подчеркнуть, что в разных исторических и цивилизационных условиях действуют и конкурируют разные социальные регуляторы. И нет никакой необходимости называть все эти регуляторы термином “право”. Если “архаическое право” – это все же право, то и современное право, и “архаическое право” должны быть явлениями, выражающими одну и ту же сущность. Но “ар-хаическое право” – это соционормативный регулятор, который отрицает свободу. Задача этого “права” – обеспечивать социаль-ный мир, устойчивость, сплоченность коллектива. Наоборот, право (и современное, и древнее) – это регулятор, обеспечивающий свободу индивида от коллектива, дающий ему защиту от во-ли большинства. Таким образом, теория социогенеза либо извращает сущность права, либо допускает множество произвольно определяемых сущностей права.

Powered by Drupal - Design by artinet