Договорная (естественноправовая) теория

Хотя естественноправовая договорная теория Нового времени формировалась в XVII–XVIII вв., по уровню теоретического ос-мысления права и государства она стоит выше и марксизма, и со-временного позитивизма. Любой вариант договорной теории сво-дится к следующему. В естественном состоянии люди свободны и не знают над собой никакой власти (естественная свобода). За-тем в силу различных причин они заключают договор, по кото-рому они учреждают органы государственной власти и тем са-мым отказываются в пользу этой власти от естественной свободы – полностью или частично.
Договор об учреждении государства – это юридическая или идеологическая фикция, которая позволяет усматривать источник государственной власти и силы законов в естественной свободе. Многие сторонники договорной теории, например Дж.Локк, по-нимали идею такого договора не как реальный акт, а как теорети-ческую конструкцию, объясняющую смысл исторического ста-новления государственности и права. Эта конструкция иносказа-тельно объясняет сущность перехода от догосударственного состояния к государственному, подчеркивает юридическую природу государственной власти. Поэтому бессмысленно упрекать сторонников договорной теории в том, что в реальности таких договоров не было.
Есть две традиции договорной теории, имеющие в своей основе две противоположные концепции “додоговорного” общества – “золотой век” и, наоборот, дикость и состояние всеобщей вражды . В Новое время два соответствующих варианта дого-ворной теории представлены в учениях Дж.Локка и Т.Гоббса. Именно локковская концепция являет собой образец естествен-ноправовой теории, предшествующей современному либертарно-юридическому правопониманию.
Что касается гоббсовой концепции, то она предшествует клас-сическому легистскому позитивизму. Гоббс рассматривал естественное состояние общества как “состояние войны всех против всех”. Иначе говоря, он мыслил естественную свободу не как правовую свободу, а как господство силы, произвол. Согласно его теории, разум заставляет людей заключить договор и отказаться от своего произвола в пользу учрежденного ими государства. От-чуждая частный произвол в пользу создаваемой организации публичной власти, люди тем самым создают произвольную орга-низацию власти. Поэтому получившуюся в результате силовую организацию – государство – Гоббс уподоблял библейскому Ле-виафану. Правда, он не изображал государство в виде деспотии, тем не менее, объяснял государственный суверенитет как неогра-ниченный, позволяющий произвольно устанавливать законы.
Напротив, в учении Локка гипотетическое догосударственное состояние изображается как естественноправовое общение, как состояние правовой свободы. Это некое подобие “золотого века”, когда господствовало равенство, и люди свободно распоряжались собой и своим имуществом. В догосударственном обществе люди регулировали свои отношения договорами, т.е. признавали друг друга формально равными субъектами. Но в естественном право-вом состоянии не может быть надлежащих гарантий правовой свободы. Ибо договоры могут нарушаться, и для их защиты ну-жен беспристрастный суд, которого не может быть при безгосу-дарственном правовом общении. Поэтому люди якобы заключи-ли договор о создании властных органов, которые должны со-блюдать и защищать правовую свободу.
Современная интерпретация локковской конструкции общественного договора выглядит следующим образом. По этому дого-вору, все люди отчуждают часть своей естественной (правовой) свободы в пользу учреждаемой государственной власти и обязу-ются ей повиноваться лишь в той мере, в которой они отчуждили свою свободу. Оставшаяся у человека неотчужденная свобода со-стоит из неотчуждаемых прав и свобод (жизнь, свобода, собст-венность и т.д.) и других прав, которые еще могут быть отчуждены в пользу государственной власти. Отчуждение свободы происхо-дит путем точного установления в законах компетенции государ-ственных органов. Объем отчужденной свободы эквивалентен объему этой компетенции. Отсюда вытекает принцип правового ограничения власти, или принцип государственно-властных пра-вомочий: государственным органам дозволено лишь то, на что они управомочены законами, не нарушающими права человека. Или: властным субъектам неразрешенное правом запрещено.
Отсюда же вытекает право на сопротивление тиранической власти (право на гражданское неповиновение вплоть до восстания). Если правительство выходит за пределы того, что дозволено правом, то граждане (подданные) не обязаны подчиняться такой тиранической власти. Ибо они обязались подчиняться лишь в той мере, в которой они отчуждают свою свободу.
Такая теоретическая модель, в принципе, верно объясняет пра-вовой смысл учреждения государств в цивилизации, где права человека признаются основой государственности. Но если при-менить эту модель для описания реального исторического про-цесса становления права и государственности, то получится опи-сание “с точностью до наоборот”. По этой концепции становле-ние государственности и позитивного права (правовых законов) происходит как ограничение изначально полной естественной свободы. В действительности же картина противоположная: свобода, а также право и государственность как формы свободы воз-никают “из точки”. Историческому появлению права и государства предшествует несвобода, и после их появления, в древ-нем обществе несвобода одних служит условием свободы других.
Эта теоретическая модель как юридическая фикция используется в современных либеральных конституциях. Так, в преамбуле российской Конституции 1993 г. сказано: “Мы, многонациональный народ, … утверждая права и свободы человека, … возрождая суверенную государственность России, … принимаем Конституцию Российской Федерации”. Далее, в ст.2 Конституции права человека объявлены высшей ценностью. Иначе говоря: “мы, российский народ”, учреждаем государство и при этом про-возглашаем права и свободы человека как основу государства, как минимальную неотъемлемую свободу человека в государст-ве. В ст.17 Конституции права человека называются неотчуждае-мыми и прирожденными. Во второй главе Конституции эти права перечисляются, и в ч.1 ст.55 говорится, что перечисление в Кон-ституции неотчуждаемых прав не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод. Ука-зание на другие права означает, что за пределами перечисленных прав и свобод есть некая сфера свободы, государственное вмеша-тельство в которую запрещено.
Таким образом, принятие Конституции РФ можно интерпретировать в следующих положениях: выразив согласие с Конституцией на референдуме, будущие граждане нового российского государства учредили его путем отчуждения части своей свобо-ды. Оставшаяся, неотчужденная свобода состоит из перечислен-ных (неотчуждаемых) прав и других, о которых говорится в ч.1 ст.55.
Эти другие права не названы в Конституции, ибо она строится на презумпции естественноправовой свободы: у человека сохра-нилась та часть свободы, которая не была отчуждена в пользу ор-ганов учрежденного государства.
Такое отчуждение свободы произошло путем установления в Конституции компетенции Президента РФ, Федерального Собра-ния (российского парламента), Правительства РФ, федеральных судов и других государственных органов. Объем отчужденной свободы эквивалентен объему правомочий государственной вла-сти, закрепленных в Конституции и основанных на ней законах. Следовательно, пределы государственной власти установлены в Конституции не путем описания минимальной неотъемлемой свободы (запретной сферы для государственно-властного вмеша-тельства), а путем установления компетенции государственных органов, подчинением властных субъектов требованию “нераз-решенное запрещено”.
Конечно, в действительности учреждению нового российского государства предшествовало не естественное свободное состоя-ние российского “многонационального народа”, а его прежнее государственное состояние. Но изложенная выше естественно-правовая конструкция учреждения государства объясняет юри-дическую природу государственности и юридический характер обязанности повиноваться государственной власти, а также пра-вовые пределы повиновения.

Powered by Drupal - Design by artinet